Когда Егор отрубился, я недолго думал над тем, что теперь со всем этим делать. Еще немного пьяный, я взял оружие, корпоративную машину и поехал в ТЦ.
Удивительно, но отыскать Эмму в этом человеческом муравейнике оказалось проще простого. Я просто пришел в бордель, купил всем местным девочкам вкусной выпивки и спросил, как мне найти Рыжую Эмму. И сразу несколько шлюшек наперебой начали рассказывать мне, где расположен ее «офис».
Честно говоря, направляясь на место я ожидал увидеть классическую заброшку с битыми стеклами и граффити.
Но реальность оказалась сложнее.
Я оказался перед пустующим, но приличного вида магазинчиком с хаотичными картинками на окнах, где на голове у кота сидел попугай, а перед собакой в воздухе висела жирная золотая рыбка. По всей видимости, когда-то здесь располагался зоомагазин.
Парковка была расчищена. Перед входом стоял старый «Хаммер» на толстой резине для пустоши, пара побитых «витязей» с бронированным накладками и один внедорожник с креплением для турели на крыше.
Ко мне сразу подошли трое парней серьезного вида с автоматами и обвесами поверх зимних курток.
— Что надо? — лениво, но с угрозой поинтересовался один, когда я опустил стекло. — Тут охраняемая территория.
— Да я как бы в курсе, — с той же степенью доброжелательности отозвался я. — Скажи Эмме, что к ней Монгол приехал.
Парень хмыкнул, с подозрением посмотрел на мои номера. Отошел в сторону, щупая за ухом массивный инфономик старого образца.
И через пять минут меня пропустили.
Возле центрального входа меня встретили двое, парень и девушка. Обоим лет по двадцать, одетые в байкерские кожаные куртки поверх тактических разгрузок. Стрижки короткие, взгляды долгие, ощупывающие. У парня вместо левой руки был металлический протез кустарной работы. У девушки — свежий шрам через всю скулу, заклеенный медицинским пластырем.
— Сюда, — коротко бросила она.
Внутри магазин и правда напоминал офис. Внизу — большая бизнес-зона с компьютерными столами, кофеваркой, холодильником, парой оружейных сейфов и диванчиков для отдыха. И прямо сейчас там кипела какая-то работа. Около десяти человек что-то вполголоса обсуждали, обступив один компьютерный стол. Пахло потом, перегретым пластиком, дешевым табаком и еще чем-то сладковато-химическим — то ли синтетический наркотик, то ли просто дезодорант, маскирующий отсутствие душа.
При моем появлении все ненадолго умолкли, но, когда мы с провожатыми начали подниматься по сломанной лестнице эскалатора на второй этаж, обсуждение возобновилось.
Мы прошли мимо кладовки, а потом девушка со шрамом остановилась и указала рукой на большую железную дверь.
— Тебе сюда, — сказала она. — Заходи, она ждет. Мы подождем снаружи.
Глава 4
Психоанализ по-Монгольски
В кабинете Эмки не было ни окон, ни центрального отопления, ни приличного освещения. Под потолком — старый пропылившийся плафон, круглый и плоский, как блюдце. В двух дальних углах — инфракрасные обогреватели. Серые крашеные стены местами были исцарапаны и ободраны, а кое-где — наоборот, покрыты коричневыми пятнами и разводами.
Зато имелась вполне приличная барная стойка из темного дерева, за которой открывался вид сразу на два арсенала, вино-водочный и оружейный. Причем последний, судя по набору, состоял из трофейных редких моделей и находился здесь больше для красоты, чем из соображений пользы.
Перед стойкой — длинные столы, сдвинутые к стенам, и посередине — тумба с вирт-шлемом и огромное кожаное кресло, явно от какого-то дорогого автомобиля, переделанное в самостоятельный трон.
В кресле сидела Эмка.
Одета она была в свободные армейские штаны, заправленные в высокие берцы, и мужскую майку, под которой свободно гуляла острая маленькая грудь. Поверх майки — разгрузка с магазинами, нож на поясе, кобура на бедре.
Кудрявые рыжие волосы были стянуты на затылке в хвост, переходящий в колючую косу.
Но прежде всего в глаза бросались протезы обеих рук и импланты, которые обильно украшали девчонке шею, виски и зону за ушами.
Встретил бы на улице — запросто прошел бы мимо и не узнал.
Она встала мне навстречу, улыбнулась.
Но даже улыбка у Эмки теперь выглядела иначе. Совсем не так, какой я ее запомнил тогда, в пустоши.
— Монгол, — сказала она чуть хрипловатым, сорванным голосом. — Вряд ли ты пришел ко мне с чем-нибудь хорошим, но я все равно рада тебя видеть. Слишком хорошо помню, чем тебе обязана.
— А ты неплохо устроилась, — сказал я, оглядывая зал.