— Отнюдь не каждый, Юрий Петрович, — подал голос Ян. — Лично я не имел такого удовольствия, так что извольте объясниться: что здесь вообще происходит?
— Это же вы — Данилевский? — спросил вдруг темнокожий парень у окна. — Вы отыскали Флетчера?..
Хорошо, что к этому моменту я уже присел.
Откуда у него информация о Флетчере?
Ян с непробиваемым лицом поднял взгляд на парня.
— Я вас не понимаю, — заявил он.
— Господин Данилевский, речь идет о старшем координаторе проекта «Аэтер-1», которого вы со своим помощником Басаргиным смогли спасти из игровой локации второго невозвратного рифта, — с таким же невозмутимым выражением лица, как и у самого Яна, заявил Юрий Петрович. — И ни для кого, присутствующего в этой комнате, это не секрет. Точно так же, как и тот факт, что таймер последнего отсчета запущен, и большая игра скоро начнется. Так что…
— Что ж, желаю всем приятного вечера, — заявил Ян, решительно поднимаясь со своего места. — Я ухожу.
— Господин Данилевский, вы не можете!.. — возразила Полина Антоновна, но Ян ее перебил.
— Не вижу смысла в своем присутствии в данном собрании…
— Но как так! — возмутился мужчина с квадратным подбородком и седой щетиной. Но Ян продолжал, не останавливаясь:
— … поскольку большую его часть, судя по всему, я уже пропустил, а оставшаяся мне неинтересна.
— Зато нам очень интересны материалы, которые вы присвоили себе и в данный момент изучаете в частном порядке, хотя официально они принадлежат государственному отделению ЦИР! — вмешался в разговор Ладыженский.
Ян обернулся к нему, глядя на собеседника сверху вниз.
— В самом деле? Я позволил себе нечто подобное? Тогда, вероятно, у государственных органов ко мне действительно могли возникнуть какие-то претензии. Здесь есть их представители? Нет? Ну тогда и говорить не о чем. Доброй ночи, господа!
Он отправился к двери, и я, с улыбкой кивнув остальным, двинулся следом за Данилевским.
Двери за нашими спинами защелкнулись с влажным чавканьем.
— Как ты там говорил? Обойтись без резких движений? — не удержался я от легкого ехидства.
Лицо Яна застыло гипсовой маской, но я почти слышал, как у него внутри все бурлит и кипит. Даже янтарно-желтые глаза приобрели красноватый оттенок и казались оранжевыми.
— А мы и не делаем, — тихо пояснил мне Ян, решительно направляясь к концу коридора. — Просто демонстрируем, что без объяснений от нас не отделаться.
— Думаешь, нам все-таки что-то будут объяснять?
— Придется. Документ по «Аэтер» у нас, пластины из рифта — у нас. У «Биосада» есть только сам Флетчер, но он до сих пор будто кирпичом по голове ударенный и не факт, что когда-нибудь по-настоящему придет в себя, и ценность его невелика. Так что весь этот фуршет, друг мой, задумывался за наш счет. Поэтому не сомневайся — нам точно не дадут уйти просто так.
И он оказался прав.
Уехать с этажа мы не успели.
— Господин Данилевский! — окликнул Яна молодой человек в стандартном костюме, выскочив из одной их многочисленных дверей на этаже. — Вас с господином Басаргиным ожидают!..
— Вот и объяснение подъехало, — полголоса сказал мне Ян. — А ты сомневался.
Со скучающе-разочарованным видом он обернулся.
— Мы вроде уже попрощались с теми, кто нас ожидал.
— Нет-нет, — таинственно понизив голос, прошептал подоспевший костюмоносец. — Вас приглашает сам Антон Львович. Пожалуйста, пройдемте со мной.
И он первым вошел в подъехавший лифт и нажал кнопку двенадцатого этажа.
Комната, в которую нас привели, больше напоминала серьезную лабораторию, чем офисный кабинет. Все стены были заставлены какими-то приборами, и вокруг них роились лаборантки в белых халатах. А в центре, на высокой кушетке, лежал сам глава «Биосада», укутанный проводами и трубками — в полосатой пижаме и накрытый тонкой простыней. Вокруг кушетки на металлических треногах располагались два больших монитора, на которых транслировалось происходящее в переговорной.
— Поднимите мне изголовье, и выйдите все, — своим искусственным голосом проговорил Антон Львович, и лаборантки дружно бросились выполнять его поручение.
И, когда весь персонал кроме охраны покинул комнату, патриарх наконец-то перевел свой тяжелый взгляд на нас с Яном.
— Молодежь… — проворчал он. — Одни мятежи в вас на уме. И революции. Ничего создавать не обучены, кроме новых проблем для самих себя.