Ян слушал эту тираду с непроницаемым лицом, но я чувствовал, как напряжение исходит от него волнами. Когда Антон Львович закончил, в комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая лишь мерным писком аппаратуры, поддерживающей жизнь в иссохшем теле патриарха.
— Значит, вы хотите, чтобы я вернулся в переговорную, — спокойно проговорил Данилевский. — Убедил Гао Фэна, Хопкинса и прочих уважаемых господ в том, что сотрудничество с «Биосадом» на ваших условиях — единственно верный путь. А в качестве платы предложил им то, что вообще-то принадлежит мне. Отдал Флетчера и пообещал предоставить свободный доступ к артефактам, ради которых очень консервативная корпоративная верхушка не побоялась стать на время прогрессивной и поддержала судебный процесс над одним из своих. А потом один из гостей в вашей переговорной отправил за мной группу захвата, которую нам пришлось вырезать под ноль. И самое главное — провести всю эту рекламную акцию без Марата, чтобы ненароком не оскорбить чью-нибудь приверженность традициям. Потому что «корпоративная верхушка консервативна». Я вас правильно понял? — проговорил он, с недобрым прищуром склонившись над Антоном Львовичем.
— Вы все правильно поняли, — кивнул Антон Львович, и его искусственный голос прозвучал почти торжествующе. — Я рад, что мы пришли к взаимопониманию.
Ян медленно перевел взгляд на меня. В его глазах, теперь уже действительно оранжевых, почти горящих, виднелось что-то зловещее и звериное.
— Хорошо, — неожиданно легко согласился Данилевский. — Я сделаю, как вы просите.
Патриарх несколько секунд буравил Данилевского взглядом, пытаясь разгадать скрытый смысл.
И я — вместе с ним.
— Мне… приятно иметь с вами дело, Ян, — проговорил, наконец, патриарх. — У молодых людей обычно темперамент и гордыня преобладают над здравым смыслом и пониманием реального соотношения сил. Но вы, судя по всему, вполне здраво оцениваете себя.
Ян еле заметно усмехнулся уголком рта. И я подумал про себя: «Не знаю, как насчет себя, но тебя-то он теперь точно здраво оценивает».
— Я не первый день имею отношение к корпоративной жизни, Антон Львович, — ответил Данилевский. — И поскольку я официально согласился на участие в этой… ярмарке, полагаю, присутствие Марата здесь больше не требуется. Не так ли?
— Не так, — отозвался Антон Львович, и его губы скривились в перемороженную версию усмешки. — Пусть Монгол пока отдохнет в своей комнате и выпьет чаю. Так всем будет спокойней.
Ян на мгновение задумался, но потом кивнул. И, попрощавшись, вышел.
Я последовал за ним.
— Мы можем что-нибудь сделать? — очень тихо сказал я, когда двери лифта сомкнулись перед нами.
Ян отрицательно покачал головой.
— Я все еще король без королевства. Нам пока нечего противопоставить такой махине, как «Биосад». Но это ненадолго… — задумчиво проговорил Ян. — В Библии недаром сказано: «…всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит». Ты заметил, что сегодня здесь нет Николая Свиридова? Хотя именно он смотрелся бы за столом вполне логично, и его персона не вызвала бы никаких лишних вопросов.
— Честно говоря, я не думал, что нам вообще потом придется что-то противопоставлять, — пробормотал я.
Ян с мягкой улыбкой взглянул на меня.
— Здесь все чеки — только в долг.
— Даже если так, почему было не сказать об этом раньше? Обсудить, предупредить?
— А зачем патриарху с нами что-то обсуждать, если в его интересах как раз и было продемонстрировать, что правила здесь диктует он, и наше мнение ему неинтересно? Нам пытаются указать наше место, Марат. Демонстративно и при свидетелях.
Двери лифта мягко открылись, выпуская нас на этаж.
— Этой встречей патриарх совершил большую ошибку и бросил зажженную свечу в собственном доме, — тихо сказал мне Ян. — Запомни этот день, Марат. Сегодня — последний раз, когда мы играем по чужим правилам. Или делаем вид, что играем. А с завтрашнего дня мы начнем создавать свои.
Глава 6
Три процента
На обратном пути мы с Данилевским долго молчали.
Или, вернее, я молчал, а он решал какие-то рабочие проблемы через свой новый инфономик, который я не сразу заметил, потому что вживлен он был на старое место и выглядел точно так же, как предыдущее устройство.