Точно, они же все активизируются в бури!
Я вспомнил, как мы забивали вентиляционную систему рубленными юрками и содрогнулся.
— Амару, — пробормотал я вслух. — Только не высовывайся. Только сиди тихо.
Если подумать, этот парень в своей жизни толком ничего и не видел, кроме смерти. Потому и сам получил эту роль от Кукольника.
Но если до сих пор она приходила за другими, то в этот раз могла прихватить и его самого.
Рифт вырастал передо мной с каждой минутой. Я уже видел его не как столб света вдалеке, а как огромную рваную рану в реальности, занимающую полнеба. Края разлома пульсировали, извергая грязно-красное свечение.
Я свернул на улицу, ведущую к жилому комплексу, и чуть не врезался в армейский блокпост. Солдаты в защите выставили ограждение, за которым по проспекту одна за другой брызгали растаявшей грязью пехотные машины, набитые гражданскими.
Это началась эвакуация.
— Стой! Дальше нельзя! — заорал офицер, подбегая к машине.
Я опустил стекло.
— Я — личный помощник господина Яна Данилевского по особым делам, и у меня там срочное дело, — сообщил я, кивнув в сторону рифта.
Парни скользнули взглядом по моим номерам, и вдруг один из офицеров за их спинами воскликнул:
— Да это же Басаргин!
Да уж, дожил ты, Монгол. Видимо, во время процесса над Данилевским твоя рожа немало мелькала в новостных лентах. Или это переворот в Петербурге так меня прославил, когда мы с Яном явились на большую сходку, как воскресшие покойники?
— Так точно, — кивнул я.
Офицер подошел ко мне, сунул голову в окно.
— Если вам нужно проехать к эпицентру, лучше вернитесь назад, к Николаевской церкви, и там уже поверните. Здесь сейчас все будет оцеплено и движение встанет.
— Из-за эвакуационного потока?..
— Нет, поток сейчас тоже прижмется к стороне и воткнется в карман, — уголок рта у него злобно дернулся. — Какая-то очередная ять господина Волкова сейчас из Синего Неба поедет, приказано пустить ее по эвакуационному коридору и обеспечить беспрепятственное движение.
— Понял, спасибо, — кивнул я. — Сколько тут до него осталось? Далеко?
— До рифта-то? Километра два до границы предполагаемой пустоши, километров десять — до эпицентра.
— Спасибо.
Я развернулся и рванул с места, оставляя офицера позади.
С момента начала трагедии прошло около получаса. Я опаздывал.
Очертания церкви на фоне алого марева разлома выглядели впечатляюще. Колокола надрывно били. Кучка людей, человек пятнадцать, прикрывая ладонями трепещущий огонек свечи, стояли на коленях прямо на грязной земле. А дальше начинался затор. Автомобили, выезжающие из дворов, мешали движению. Все вокруг сигналили, а какой-то мужик бил другого мужика лицом об капот его машины, перед которой в темной луже крови лежало распластанное маленькое тело. Подросток или женщина — я уже не стал разбираться.
Все равно ничем не мог помочь.
Я оставил машину возле церкви — так, чтобы она не торчала и не мешала проехать даже самому торопливому водителю. Не потому, что я заботился о нем. Просто я бы предпочел иметь неподалеку машину, которой можно воспользоваться, а не разбитое вдребезги корыто. И, придерживая автомат, с ускорением рванул дальше на своих двоих.
Воздух стал тягучим, как патока. Каждый вдох давался с усилием, будто в нем и правда не хватало кислорода. Зеленые молнии время от времени пробегали по земле. Но пока что я был быстрее, чем они, и без труда менял траекторию движения, маневрируя промеж них.
Наконец, передо мной вырос жилой комплекс — тот самый, в который я лично привел Амару вместе со стариком-профессором.
Двор был пуст. Только два трупа в оранжевых комбинезонах, о которых писал Амару, лежали там, где их настигла смерть.
Я бросился к железным дверям. Набрал код доступа на замке. Никакого отклика.
И в этот момент я услышал странный звук за спиной.
Я на рефлексе отскочил в сторону, не оборачиваясь. И в то же мгновение в железную дверь с грохотом впечатался один из уборщиков, который только что лежал посреди дороги, как мертвец!
Он сполз по двери вниз. Повернул ко мне голову. Безумная улыбка заиграла на его лице. Он взвизгнул и прыгнул на меня, как бешеный бабуин.
Я схватил автомат и выстрелил.
Уборщик дернулся всем телом и рухнул в грязь. А я, подскочив к двери, взрывным ударом выломал дверь. Охрана под дверью была мертва. Я переступил через них и побежал наверх, перепрыгивая через ступеньку и подсвечивая себе дорогу карманным фонариком. На втором этаже наткнулся на женщину с ребенком — она сидела в углу у окна и, тихо подвывая, прижимала к себе испуганную и лохматую девочку лет пяти, в зимнем пальто, сапогах и розовой пижаме в цветочек.