Надо подождать еще две-три минуты, и тогда можно будет попробовать высунуться наружу.
Я обернулся к женщине.
— Закрой лицо чем-нибудь и себе и ребенку! Где тут подвал? Я тебе его вскрою.
Конечно, шансы, что они там выживут, были не просто невелики, а практически фантастичны.
Но это все же лучше, чем ничего.
— Нет! — вдруг неожиданно резко выкрикнула женщина и вцепилась в мой рукав. — Не надо подвал! Мы с вами! Мы… Мы идем с вами!
— Что за чушь? — я попытался высвободить руку, но женщина только крепче схватилась за меня. Так, будто от этого зависела ее жизнь. Что, в общем-то, так и было.
Рыдавшая до сих пор девчонка вдруг умолкла, отлипла от матери и подняла глаза на меня.
Выглядела она не лучше матери.
И зачем только я на нее посмотрел…
— Мы с вами!.. — снова повторила мамаша еще решительней. — Вы — мужчины, вы сильные, с оружием! Вы точно сможете выжить!
Шумно выдохнув, я наклонился к женщине.
— Посмотри сюда, — тихо сказал я и ткнул пальцем в металлическое зеркало на дверце лифта. — Что видишь?
— Что ты хочешь отделаться от меня любой ценой, — выпалила женщина. — А я любой ценой хочу спасти дочь!
— Ты не дойдешь. Ты уже стоишь еле живая. А мы — измененные. И не в город сейчас бежать собираемся, а в рифт! Потому что для нас там безопаснее. Но не для вас! Так что единственное, чем я могу тебе помочь… — я снял с себя респиратор и нацепил на ребенка. — Это увеличит ее шансы.
— Если вы идете в рифт, значит, мы тоже идем в рифт! — уже почти злобно выкрикнула мне в лицо женщина.
Я выругался сквозь зубы так, как еще никогда в жизни не ругался при женщинах и детях.
Времени не было. Совсем. Посветлевшее зеленое свечение за окнами снова начинало густеть.
— Делай, что хочешь! — раздраженно рявкнул я наконец, выдернул рукав и, на ходу наматывая шарф на лицо, поспешил к выходу. — Но, если отстанешь — мы не остановимся, упадешь — поднимать никто не станет. А если начнешь истерить и мешать, просто пристрелю.
С этими словами я вытолкнул Амару из подъезда в кроваво-зеленый хаос, и мы побежали. Я — нестерпимо медленно, подстраиваясь под темп Смерти. Он хоть и прихрамывал, тем не менее бежал уже самостоятельно и вполне неплохо для человека без ускорений.
Ветер стих, накапливая силы для нового порыва. Молнии исчезли, только зарницы яркими всполохами освещали небо. Где-то вдалеке выла сигнализация машины и слышались крики.
Я обернулся. И увидел, что женщина все-таки бежит за нами через двор с девочкой на руках.
От мысли, что они потащатся за нами в рифт, у меня аж скулы свело. Два чемодана без ручки. Ни защищаться, ни убегать, ни позаботиться о себе в непредсказуемом быту — ничего же не могут! Что я там с ними делать буду?
Но в следующую секунду мое воображение нарисовало маленькую юрку с острым подбородком и в пижаме в цветочек…
И я содрогнулся.
Сатанеешь ты, Монгол.
Свое из говна вытаскивать научился, и рад этому. А других, значит, тебе волочить обременительно? Хлопотно слишком?
Такими темпами скоро до уровня Локи докатишься. Принцип окна Овертона в действии. Сначала орешь на женщину с ребенком, которые просто не хотят умирать. Потом просто отворачиваешься, чтобы не видеть, как они умирают. В конце концов, не ты же в этом виноват! А там, глядишь, уже и жрать человечину покажется не таким уж страшным поступком. Подумаешь. Чего добру пропадать?
Выругавшись на себя, я сбавил ход, подождал свои чемоданы и подхватил девчонку из ослабевших рук матери.
— Давай сюда, а то еще упадешь, — бросил я сердито, хотя злился на самом деле на себя.
— Спасибо, — только и смогла проговорить женщина в ответ, с трудом переводя дыхание.
Справа остался перевернутый фургон с вывалившимися на дорогу ящиками фруктов. Слева — патрульная машина, припаркованная возле круглосуточного магазина. Водитель и эсбэшник на пассажирском сидении были мертвы.
— А ну-ка уткнись в меня лицом! — строго приказал я девчонке, и та послушно ткнулась мне в свитер респиратором. Ручонки судорожно обхватили меня за шею.
Вот так-то лучше.
И вдруг в этой жуткой тишине громыхнули выстрелы. Потом еще и еще. Я рефлекторно выхватил пистолет из кобуры, одной рукой удерживая ребенка. Звук шел из-за угла, с площади перед универмагом.
Амару обернулся, сбавляя темп. Я кивнул ему, и мы вместе выглянули из-за угла.
Посреди площади двое мужчин в камуфляже с намотанными на лица тряпками отбивались прикладами от юрок. Но это были не те древние и ломовые твари, что шастают по пустошам. А только что обращенные горожане. Женщина в дорогой шелковой пижаме, которая еще совсем недавно, наверное, спала в своей постели, теперь скалила рот, полный новой и острой, как бритва, зубной поросли. На ее оголенных руках проступали костяные пластины. Рядом с дамой в пижаме, хрипя и рыча, полз мужик. В одних трусах, с вывернутой челюстью и такими же костяными наростами на спине и груди.