Ход моих мыслей нарушило неприятное ощущение необъяснимого дискомфорта. Тревожное предчувствие заворочалось внутри, противным холодком пробежало по спине.
Не меняя темпа ходьбы, я окинул кладбище внимательным взглядом.
Рекламный щит позади. Рядом с ним остановились покурить двое местных сотрудниках в черных комбинезонах и серебристыми бейджиками на нагрудном кармане. Справа — группа телохранителей наших гостей, оставшихся на кремацию. За ними — один из колумбариев, у входа в который на скамейке сидел парень в шапке и пестрой куртке спортивного типа. С другой стороны — еще один колумбарий, на ступеньках которого немолодой мужчина обнимал плачущую старушку. Впереди — процессия, катафалк и крематорий, у ворот которого в ожидании очередного клиента переминались с ноги на ногу еще двое мужчин в черных комбинезонах с бейджиками.
Так что здесь не так?
Сотрудники, старушка, телохранители…
И парень на скамейке.
Обернувшись, я снова взглянул на него.
Не курит. И не похоже, что скорбит.
Но даже если бы скорбел. Разве это не приятней делать внутри, в теплом помещении, когда на улице минус десять?
Разве что ждет кого-то…
Юноша будто почувствовал мой взгляд и поднял голову.
Внешность у него оказалась весьма колоритной и запоминающейся — бронзовая кожа, крупный нос с горбинкой, скуластое лицо и внимательные глаза под яркими черными бровями.
Заметив интерес к своей персоне, он не стушевался и не сделал безразличное лицо. А вдруг поспешно поднялся со скамейки, крикнул «здравствуйте» по-английски и, на ходу поправляя шапку, поспешил ко мне.
Я остановился.
— Еще раз добрый день! — сказал паренек, приблизившись. — Вы же Марат Басаргин, верно? Я видел вас в новостях!
Я нахмурился.
— Допустим. А вы кто?
— Ах да, я же не представился! — спохватился парень. И, стащив с головы шапку, как в церкви, добавил. — Я — Амару Сантьяго! Господин Данилевский вызвал меня с опекуном для работы над древними текстами.
Точно. Ян называл этого паренька «гением аутичного склада». Именно он осуществил прорыв в расшифровке записей на пластинах из рифта.
Тем временем Сантьяго, сдернув большую дутую перчатку, со счастливым лицом тянул ко мне руку. И мне ничего не оставалось, как ответить рукопожатием.
Его ладонь неожиданно крепко, по-мужски сжала мою — и замерла в таком положении.
И тут дружелюбно улыбающийся паренек вдруг исчез. Вместо него на меня со спокойствием древнего истукана взирал какой-то совершенно другой человек. Без возраста. С тяжелым, пристальным взглядом. Ветер шевелил его длинные иссиня-черные волосы. В неподвижных ресницах запуталась снежинка и никак не таяла, как если бы они принадлежали мертвецу.
— Я рад приветствовать Отшельника, — медленно проговорил Амару Сантьяго, все еще не выпуская моей руки. — Позволь представиться еще раз. Я — Смерть.
Глава 2
Посмотреть в глаза Смерти
Зима, кладбище, похороны.
Идеальное время и место для встречи со Смертью, к которой я оказался не готов.
Что происходит?
Это просто неуклюжее знакомство? Или угроза?
Я стиснул его руку еще крепче.
Чтобы если вдруг дернется, сразу всадить ему в ладонь ядовитый клинок или обжечь биокоррозией.
— Что же ты так резко и без предупреждения? — спросил я, пытаясь разглядеть в его глазах хоть какие-то эмоции — агрессию, растерянность, волнение. — Не опасаешься быть неправильно понятым?
Смерть приблизил ко мне свое лицо. Так, что в его зрачках я мог разглядеть свое отражение.
— А ты не опасаешься быть убитым? — негромко, без каких-либо эмоций в голосе проговорил он и резко высвободил руку. — Ты не различаешь игроков, не предчувствуешь опасности, отвечаешь рукопожатием тому, кто может одним прикосновением превратить тебя в горстку праха.
Я прищурился.
Вот ведь сопливый наглец
— Ты так думаешь?
— Я так вижу, — невозмутимо ответил Сантьяго. — Я бы мог предложить тебе дуэль, чтобы и ты увидел. Но мои атаки такого свойства, что их нельзя остановить. Это меч, который не убрать в ножны. Поэтому, если хочешь проверить свои силы, просто попробуй защитить кого-нибудь из моих мишеней.
Я даже не успел понять, что он имеет в виду, когда Смерть повернул голову в сторону и негромко проговорил:
— Пожилая женщина справа. Три, два…
— Ты что надумал⁈ — возмутился я, резко схватив его за куртку на груди и притянув к себе. — Нашел время и место! Тебе тут что, тир⁈
И в это мгновение старушка на ступеньках колумбария вдруг громко охнула — и осела в руках утешавшего ее мужчины.