В углах зала, там, куда свет почти не добирался, угадывались груды чего-то невнятного. Присмотревшись соколиным взглядом, я понял, что это смесь технического хлама и органических фрагментов: сломанные шестерни, вросшие в костные элементы, позвоночники, проржавевшие балки и мумифицированные конечности, похожие на человеческие.
И повсюду была слизь. Тонким слоем она блестела на стенах и полу, тянулась с кабелей, сбивалась в пенные островки в углах и кое-где на полу. По большей части прозрачная, но на некоторых участках — с кровавыми сгустками или белесыми пленками.
Все это выглядело так, будто мясорубка срослась с тем, что когда-то давно перемолола.
— Господи боже… — выдохнул у меня за спиной кто-то из гражданских, и его голос утонул в вязкой, испуганной тишине.
Я оглянулся. Моя разношерстная команда гражданских медленно сжималась в плотный перепуганный комок, цепляясь за локти и спины друг друга. Глаза у всех были размером с блюдца. Только мужики в камуфляже с нашивками службы безопасности пытались бодриться, будто ничего особенного не происходит.
Амару, который до сих пор с изумлением озирался по сторонам, вопросительно смотрел на меня. Мол, и что ты теперь будешь делать?
— Значит, так, — сказал я негромко, но так, чтобы всем было слышно. — Сейчас мы дружно делаем глубокий вдох, потом — выдох, и спокойно слушаем меня. Я — аналитик ЦИР, мой позывной — Монгол. И проходить рифты — моя профессия.
— Но разве рифты бывают… такими?.. — чуть заикаясь, проговорил длинный и тонкий красноволосый парень из молодежной компании, со здоровенным имплантом над левой бровью, тату на шее и многочисленными кольцами в ушах. — Там же это… Природа там… Лес, озера. Лучший мир, свободный от технологий.
Я хмыкнул.
— Это ты где такое прочитал?
— Смотрел просветительский канал Игоря Вольского «Путь человечества», — поежился паренек.
— Ну вот, когда вернешься, разрешаю найти этого Игоря и повозить лицом по асфальту, чтобы впредь неповадно было всякую херню сочинять о том, чего не знает. Нету в рифтах никаких «лучших миров». Бывают локации. Мирные и враждебные. Нам повезло.
— Это, мать твою, повезло⁈ — срывающимся голосом возмущенно воскликнула одна из ярких девчонок, с выбритой половиной головы и фиолетовым ежиком — с другой.
— Да, мать твою, повезло — хмурым взглядом уставился я на нее. — Ты ведь еще живая? Тебя не сожрали звери-мутанты? Вокруг нас не кислота, не расплавленный металл, не ядерная пустыня? Значит, все хорошо. Может быть, не так прекрасно, как в обещанном лучшем мире Игоря Вольского, но красота — вообще понятие относительное, тебе ли не знать. Ну а теперь нам нужно двигаться вперед, чтобы найти выход. Потому что здесь не получится подождать под порогом и вернуться тем же путем, как вошли.
— Почему? — хмуро спросил мужик в камуфляже, который был постарше и покрупнее своего напарника.
— Параметры свечения, не стопроцентная лояльность к вхождению плюс рифт еще слишком молодой, — без зазрения совести и как можно уверенней соврал я. — Никто не выйдет отсюда через разлом, в который вошли.
Мужик не поверил. Он шагнул к рифту и осторожно протянул к нему вытянутый палец. Все вокруг затаили дыхание.
Но я-то знал, что ничего не произойдет. Я это помнил еще по своему первому игровому заходу. Так что я позволил эсбэшнику потрогать свечение сначала пальцем, потом рукой, которая не провалилась в разлом, а будто прошла сквозь сияющую пелену.
— Он… И правда не работает!.. — выдохнул, наконец, эсбэшник.
И на этих его словах старушка горестно охнула, все остальные, оживившись, принялись рассматривать световое пятно, которое висело в пространстве просто как причудливая подсветка.
— Может быть, надо посидеть подождать? — уже с неуверенностью в голосе спросил у меня мужик. — Они ведь иногда так и работают? Надо войти, провести внутри некоторое время, а потом рифт выпускает обратно.
— Этот так просто не выпустит, — безапелляционно заявил я. — Но вы вольны решать, чему верить и как поступать. Если кто хочет — может оставаться здесь и делать все, что он считает правильным. А мы с моим приятелем уходим. И тем, кто пойдет вместе с нами, придется принять главное правило: делать только то, что я скажу. Быстро, четко и без лишних вопросов. Потому что ваша нерешительность и промедление может стоить кому-нибудь жизни. Так что, если вдруг вы пойдете со мной и начнете самодеятельность, это будет пресечено жестко и сразу. Даю вам минуту на то, чтобы подумать и принять решение. И трогаемся в путь.