— Тогда, может, пойдем уже? — оживился Ахмед.
— И правда, чего сидеть? — поддержал его красноголовый.
Ярый сплюнул в сторону.
— Женщинам дай еще отдохнуть? — строго зыркнул он на товарища. — Ты тут не один.
— Да просто жрать очень хочется!
— Не помрешь! Человек до трех суток может без жратвы обходиться. Так что не переломишься, если не позавтракаешь.
— Справедливости ради должен заметить, что речь идет скорее уже не про завтрак, а про обед, — вздохнул доктор, взглянув на часы на запястье. — Почти полдень.
— Вообще-то речь идет о выживании, — хмуро буркнул эсбэшник. — Так что можно и потерпеть.
— Ничего-ничего, все правильно он сказал, — с виноватым видом вдруг заторопилась Елизавета Анатольевна. — Чего тут рассиживаться надолго? Посидели немного, подышали — и хватит. Идти надо.
В итоге засобирались все.
И мы отправились к комнате спящих.
Заглянув внутрь, наша блондинка даже ахнула.
— Господи! Кто это?..
— Тише, — проговорил я, не оборачиваясь. — Идем прямо за мной, лучше — боком. покойно, медленно и молча. Ничего не трогаем.
И шагнул в зал первым.
Воздух здесь был другой — холодный, сухой, с привкусом озона и чего-то химического.
Мои ботинки бесшумно ступали по полу. Сзади послышалось дыхание Амару, потом — шорох одежды остальных. Я краем глаза следил за кушетками и время от времени поглядывал назад, чтобы подбодрить остальных.
Пять шагов. Десять. Двадцать.
Сзади послышался приглушённый всхлип — кажется, девушка с сиреневыми волосами случайно задела рукой металлический блок. Я замер, прислушиваясь.
И все остальные тоже замерли следом за мной.
Индикаторы на блоке мигнули, но тут же вернулись к прежнему ритму.
— Идем дальше, — прошептал я.
Постепенно мы добрались до середины зала.
Здесь лежали самые крупные представители своего вида. Кроме имплантированных конечностей у них были вживленные щитки на груди и встроенные устройства на висках.
А потом я почуял неладное.
Что-то вокруг неуловимо изменилось. Присмотревшись, я понял, что именно.
Они перестали дышать равномерно.
У одного спящего грудь начала вздыматься выше обычного. Другой начал дышать чаще остальных.
Я окинул внимательным взглядом весь зал и понял, что почти у всех сбилось дыхание.
А потом заметил, как у здоровяка прямо рядом со мной дрогнула рука.
Я отступил с дороги в узкий промежуток между койками.
— Все на выход. Быстро! — скомандовал я. — Амару, готовься!
И в этот момент весь зал вдруг громко выдохнул, и пространство вокруг наполнилось нарастающим шорохом, от которого мурашки побежали по спине.
Повсюду, насколько хватало глаз, фигуры начали шевелиться.
Медленно, будто нехотя, одна за другой. Их лица — бледные, заостренные, с пустыми глазами обращались в нашу сторону.
Пробудившись от своего сна, они начали вставать, не замечая трубок и проводов. Те срывались с фиксаторов, вырывались из портов.
В воздухе запахло чем-то едким.
И все это происходило почти в полной тишине. Только шелест, шорох и мягкие звуки искусственных ступней, нащупывающих пол. Их было слишком много. Они заполняли проходы, возникали из-за каждого блока, выплывали из полумрака дальних рядов. Они не спешили. Им некуда было торопиться — мы были в центре, а они смыкали кольцо со всех сторон.
В этот момент наш замыкающий наконец-то скрылся в проходе следом за всеми, и я встал к Амару спиной к спине.
— Погнали, — сказал я, и первым ударил в толпу дистанционным ударом.
Первые ряды проснувшихся дернулись, разлетелись в стороны, с грохотом сбивая с ног своих собратьев, и зал наполнился воплями и стоном. Зеленоватый дымок устремился вглубь зала, обжигая всех на своем пути и разъедая кожу, мышцы связки, оставляя лица без мякоти. Еще раз дистанционный удар! И еще!
Атаки Амару были тише. Он просто поднимал руки, делал едва заметное движение — и целая группа проснувшихся мгновенно засыпала снова. На этот раз — навсегда.
От криков и воплей можно было оглохнуть.
То, что происходило сейчас, нельзя было в полной мере назвать боем. Скорее, это была бойня. Мы работали как единый механизм, и зал вокруг превращался в кровавое месиво. Я бил дистанционным ударом по самым плотным скоплениям, разбрасывая тела в стороны и освобождая пространство, время от времени берясь за автомат. Амару использовал какие-то свои приемы, так что противника или просто оседали на пол без единого крика, то буквально рассыпались в пыль, то начинали убивать друг друга. Толпа накатывала волнами, протягивая руки и раскрывая оскаленные рты, но раз за разом отбрасывали ее от себя, оставляя за собой десятки, сотни мертвых тел.