Волков кашлянул. Вздохнул.
— Вы не хотите кофе?
— Запросто. С сигаретой. Здесь ведь можно курить?
Волков снова тяжело вздохнул.
— Теперь все везде можно.
Он приоткрыл дверь и громко крикнул в коридор:
— Петр Иваныч, принеси два кофе в пятьсот третью! Булок каких-нибудь и пепельницу! — и, повернувшись к Лексе, добавил. — Я сегодня еще не завтракал. Думаю, вы тоже. Присаживайтесь. Давайте поговорим…
— Мы достаточно пролетели над Москвой, и насколько я могу судить, никакой эвакуации до сих пор не происходит, — вернулась к главной теме разговора Лекса, плюхнувшись на диван рядом с Волковым.
— А она и не планируется, — подняв на Лексу воспаленные глаза, так же вполголоса ответил Владимир Спартакович. — Аналитики прогнозируют вторую волну, примерно через сутки. Обещают, что накроет добрую половину Москвы, если не больше. Связь кое-какая появилась, но работает, простите, проще с Марсом пообщаться, чем с представительствами в других городах. И нам просто не на чем вывозить людей. Слишком мало транспорта.
— Да не надо никакого транспорта, хоть бы дороги открыли!
— Чтобы вместе с беженцами юрки поперли? Знаете, сколько их сейчас на территории Москвы по предварительным оценкам? Порядка двадцати процентов населения. Через двадцать четыре часа их число может удвоиться. На ранних стадиях процесс трансформации определить практически невозможно, только лабораторным методом, чем сейчас и занят хорошо знакомый вам господин Данилевский. Вы представляете себе, сколько нужно техники и людей, чтобы всех беженцев проверить? Таких ресурсов в данный момент у нас просто нет. Дороги сейчас постепенно берутся под контроль и открываются, но не для живого груза. Не мне вам рассказывать, что в Москве долгое время было сосредоточено все: финансы, наука, медицина, музейные раритеты и корпоративные ценности. Именно это сейчас и вывозится в первую очередь. Ну и, разумеется, наиболее ценные кадры. Что касается горожан в целом, было принято решение сначала собрать их в центре, чтобы устранить помехи для грузовых маршрутов. А после сместить с опасной зоны в сторону, поддерживая порядок имеющимися в городе войсками. И уже после второй волны организовать военизированные контрольные пункты с выездными лабораториями и открыть отток из города.
— Ясно. Все как обычно, — злым полушепотом проговорила Лекса. — Первым классом летит барахло.
— Ну, — развел руками Волков. — Как это ни прискорбно признавать, люди умирали и рождались во все века. А Сикстинская Мадонна — одна.
В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел пожилой мужчина в черном костюме с полным подносом в руках. Запахло вкусным кофе и теплой выпечкой.
— Приятного аппетита, — проговорил он, поставил поднос на стол и удалился.
Лекса потянулась за сигаретой.
Предпоследняя.
— Интересно, согласился бы сам Рафаэль с такой постановкой вопроса. Он ведь писал ее для людей.
— Он писал ее за деньги. Стало быть, ничто рациональное и земное ему было не чуждо. У всего есть своя цена. У услуги, у картины. Жизни людей также неравноценны. Жизнь великого хирурга это не то же самое, что жизнь официантки в ресторане за углом. Мы все это понимаем, но стесняемся сказать вслух.
— М-мм, — промычала Лекса. — Ну это смотря кто оценивает. Если вы — получится один результат. А если дети той самой официантки, то, боюсь, совсем другой. Но не суть. Раз уж у всего есть своя цена, задам вопрос прямо — сколько вы хотите за срыв контракта?
Волков даже отвлекся от кофе.
— Извините, не понял.
— Только что вы сказали, что транспорт сейчас на вес золота. А у вас на складах, насколько я знаю, было предостаточно разного толка машин для переброски личного состава, роботизированных автобусов и бронированных фур по типу тех, что я видела по пути сюда отъезжающими от Москвы прямиком в далекие дали. Соответственно, ваши машины наверняка уже забронированы под аренду. И, возможно, даже частично выкуплены.
Волков удивленно приподнял брови.
— Допустим.
— Мне нужно сто единиц техники вместимостью не менее вашего ЭМ-14.
Волков фыркнул.
— Ну нет, конечно, таким образом, Александра Генриховна, дела не делаются. Есть договоренности, контракты. Репутация, в конце концов.
— Да полно, — Лекса шумно выдохнула дым в потолок. — Ваш новый ЭМ-16 на данный момент на мировом рынке стоит порядка двадцати тысяч крипто-долларов. Делаю скидку на экстренность ситуации… За сколько вы их сдали на сутки? Допустим, у кого-то нашлись деньги, не запертые в местных банках. Ну или вы согласились на отложенный платеж, что, впрочем, в нынешней ситуации рискованно. Никто не платит за аренду столько же, сколько стоит сама машина… — проговорила она, внимательно наблюдая за лицом Волкова. У того насмешливо дернулся уголок рта, и Лекса решительно продолжила. — Но обстоятельства таковы, что им выбирать не приходилось, а вы не постеснялись назвать сумму. Я готова заплатить вам вдвойне. Сорок тысяч. Сорок тысяч умножаем на сто единиц техники — итого четыре миллиона.