Без интерфейса ты получаешь какую-то одну мутацию наугад, в то время как игрок каждый раз активирует цивилизацию с непонятным номером и может собрать сразу целый букет на свое усмотрение, плюс бонусные баллы.
А еще создатели игры сами потом погибли. Их мир разорвали рифты.
«Игра — это лишь способ оптимизировать и структурировать использование возможностей рифтов?»
— В некотором смысле. Ты думаешь в правильном направлении, Отшельник. Но наше время истекло.
«Ты можешь сам выйти на связь, как только это станет возможным?» — поспешно выпалил я, но экран уже почернел. И на месте белого свечения появилась обычная заставка.
Не успел!
Ну и ладно.
Я теперь буду часто вызывать Кукольника на диалог. Чтобы, как только появится такая возможность, сразу ее использовать.
Шумно выдохнув, я растер ладонями почему-то онемевшее лицо.
И обернулся к остальным.
Они не ели, не спали и не разговаривали. Все, как один, озадаченно смотрели на меня. Кроме девочки, которая дремала на руках у Амару.
Вероятно, во время нашего с Кукольником разговора я так увлекся, что не особо контролировал эмоции и мимику. Так что мог выглядеть так, будто я немножечко с приветом.
Ну, или не немножечко.
Я кашлянул, поднялся, делая вид, что не заметил их поспешно отведенных в сторону взглядов.
Пусть думают, что хотят.
Сейчас важно вовсе не это.
Я еще раз медленно и вдумчиво прокрутил в памяти весь свой игровой опыт.
Теперь, после случая с Флетчером, я точно знал — миры внутри рифтов никакая не симуляция. Они настоящие.
Живут ли они своей жизнью без игроков, или пребывают в каком-то законсервированном состоянии, я не знал. Для Флетчера не существовало всех этих прошедших лет, он остался молодым и вообще не осознавал, что пережил провал во времени.
Так же, как и я.
Я тоже в какой-то момент провалился во времени, и даже не понял этого. Просто вернулся спустя сто пятьдесят лет.
Но сейчас не это было важным.
Кукольник сказал, что еще никто не вышел победителем в этой игре. А победить равно выжить.
Получается, все игровые миры либо уже вымерли, либо обречены быть разорванными рифтами и умереть, раз эстафета перешла к нам.
И что же я могу сказать о проигравших?
Первое, что мне пришло на ум — их общество жестко поделено на касты или враждующие стороны. Боги и рабы, которых используют. Воины и питающий их своими страданиями биологический материал. Враждующие группировки.
О том же было написано на пластинах. Что общество раскололось внутри.
А, как мне сказал Данилевский, спровоцировавший раскол внутри дома корпорации «Биосад», «…всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит.» Цитата из Евангелия от Матфея.
И мы сейчас на всех парах мчимся к такому же разделению. Не по принципу «богатые и бедные» или «аристократы и простолюдины». А по территориальному признаку. Те, кто живет за стенами города, и корпораты и простолюдины — это одна каста. Для них существует закон, государство, какая-то защита от внешнего мира. И есть вольники с дикарями. Они уже сейчас — будто люди с другой планеты. Иначе живут, иначе мыслят. У них действует только один закон — закон сильного. И больше нет ничего.
Глаза Минервы мы тоже используем. Правда, нашим предшественникам это особого успеха не принесло.
До химозы в качестве стимулятора и обязательной экзоброни мы пока не дошли, но это лишь вопрос потребностей и времени. Потому что варианты механизации людей у нас уже есть — это киберы, выступающие на спортивных аренах. Если скрестить их с военными мехами Белой Короны, да подключить всякие стимуляторы, получится гибрид почище любого сержанта.
Про варианты погружения в иллюзорные миры я не знал. О этом можно будет спросить Лексу — это ее профиль. Вирт-очки и шлемы у нас используются довольно активно, и на месте игровых корпораций я бы использовал эти возможности по максимуму. Начиная с порнографии и заканчивая ролевыми играми. Для восприятия удовольствия или боли без реального физического контакта по большому счету нужно просто сделать отдельный имплант или порт для стимуляции тех или иных центров в коре головного мозга в нужный момент.
Другими словами, у нас есть все, чтобы повторить чужой ошибочный путь и проиграть.
Что касается самой игры, я впервые взглянул на нее под новым углом.
Во-первых — чат.