— Нет, с этим вопросом они давно закончили. Сейчас просто грузят без разбора людей у седьмого блокпоста. Оттуда был организован зеленый коридор из города для «ГеймМастера»…
— И почему ее никто не останавливает⁈
— Ну, во-первых, туда сейчас уже почти нереально пробиться. А во-вторых, формально она ничего не нарушает: есть выездная лаборатория, люди проходят контроль и выезжают корпоративным маршрутом. Не без инцидентов, конечно. Там чуть дальше будет видео с молодой женщиной и стариком. Они стояли в очереди на досмотр, а потом бросились на охранников. Толпа не разобралась, что произошло, пришлось усмирять выстрелами в воздух.
Лицо Анны вдруг посветлело.
— Да что вы говорите… Надеюсь, Штальман будет видно в кадре?
— Она даже будет сама стрелять.
Трубка телефона соскользнула с уха Анны на плечо.
Начался новый отрывок. Взволнованная толпа. Лекса с автоматом. Рядом с ней — волковцы.
А потом к машине вдруг бросается девушка в синем пальто. За ней странной ковыляющей походкой двинулся старик.
Выстрелы. Толпа с криками рассыпается в стороны. Лекса опускает оружие. В талой каше возле машины — кровавое пятно и мертвое женское тело.
Дальние ряды зашевелились, и волковцы дают очередь вверх.
Анна вдруг улыбнулась.
Перемотала на несколько минут назад.
А потом снова взялась за трубку.
— Георгий, у меня к вам будет просьба. Соедините, пожалуйста, два отрывка в одно видео. Только так, чтобы номера машин было видно лишь в одном из них. Первый — где грузят коробки и бьют мужчину. А потом — этот инцидент с девушкой. И передайте через третьи лица паре новостных блогеров. Без объяснений. Пусть проведут верификацию и сами сделают свои выводы.
Мазуров хмыкнул.
— Распространение фото и видеоматериалов с места событий на территории страны запрещены.
— Поэтому сделайте все грамотно, чтобы никто не смог определить источник. И пускай один из блогеров на всякий случай будет иностранцем, — с тонкой улыбкой на губах проговорила Анна.
И положила трубку.
Глава 16
Солнечное затмение
Следующие двое суток для меня превратились в ад.
Не имея возможности перемещаться в пространстве, находить себе причины для инфаркта и поводы переживать друг за друга личный состав нашей группы начал киснуть и бродить, как испортившийся компот.
И поскольку людям было нечем заняться, кроме разговоров, начались регулярные идеологические вскипания — то по национальному признаку, то на профессиональной почве. Они просто ели, сидели тесным кружком на полу и до остервенения орали друг на друга. Потом мирились, и снова ругались, уже по другому поводу.
После стадии конфликтов началась стадия глобального примирения с внезапными женскими слезами и личными откровениями.
И, в сущности, меня бы это устроило. Если бы они не принялись приставать с вопросами ко мне. А поскольку я старательно избегал любых откровений, все почему-то решили, что жизнь моя полна вселенской грусти и потерь. Так что наша старушка начала меня оберегать с доблестью истинного самурая и зоркостью сокола. Регулярно предлагая мне еще раз поесть и снова поспать. Обе представительницы древнейшей профессии в приватном разговоре предложили мне секс. И не со скидкой, а совершенно бесплатно. Блондинка — с лечебными утешающими целями. Темноволосая — в качестве тонизирующего средства. Сиреневая робко поговорила со мной о глубинах духовного пути и медитации, которая помогает жить в мире с собой. Она хотела, чтобы я выучил правильные мантры. Ахмед хотел, чтобы я принял спасительный ислам. Доктор — чтобы я не стеснялся обращаться к психологам. А мелкая хотела от меня сказку.
С физиономии Амару не сходила насмешливая улыбка. Похоже, он испытывал какое-то садистское удовольствие, наблюдая за всей этой вакханалией милосердия.
Поэтому, когда Анна написала, что вторая волна оказалась в разы слабей, чем изначально предполагалось, и буря пошла на спад, я был счастлив, как ребенок.
На радостях рассказал мелкой красную шапочку и показал фокус с разрезанием пальца, который на глазах начинал заживать.
Елизавета Анатольевна была в ужасе от моих педагогических навыков.
Зато мелкой кровавое шоу пришлось по вкусу, и мне потом пришлось его еще пару раз повторить, когда впечатлительная старушка нас не видела. В качестве дани за свободу от рассказывания сказок. Так что, можно сказать, наш договор был заключен буквально на крови.
А потом ко мне подошел кудрявый. Я уже ждал очередную порцию рекомендаций или веских слов скупого мужского соболезнования по неведомому поводу, но тот вдруг спросил, действительно ли я — аналитик.