Я слушал транслятор новостей и брился перед зеркалом, когда услышал нечто странное.
«… Александра Штальман до сих пор не дала комментариев касательно просочившегося видео, взорвавшего мировую общественность своей циничной жестокостью. „Всевидящее Око“ между тем подтвердило корректность верификации и заявило, что видеоматериалы безусловно подлинные…»
С бритвой в руках и весь в пене я вышел из ванной в комнату.
Но никакого шокирующего видео застать не успел. В кадре мелькали только разъяренные физиономии лидеров всяких общественных движений, которые орали в микрофон, что пока все остальные корпорации в меру своих возможностей помогали властям обеспечить безопасность горожан, перенаправляя потоки беженцев и снабжая их необходимым, некоторые сволочи, продавшие свою душу, честь, совесть и гражданскую позицию за деньги, в буквальном смысле слова готовы уничтожать свой народ ради рубля.
Я остановил демонстрацию. Ввел в строку поисковика «Видео с Александрой Штальман», и в ответ мне вывалилась целая простыня с перечнем возможных ссылок.
Я ткнул первую попавшуюся.
Просмотрел дважды.
Выругался.
Видео явно было фальшивым. Просто, потому что я достаточно хорошо знал Лексу, чтобы понимать: она не станет просто так стрелять в безоружную женщину.
Не иначе как паскуда Ладыженский постарался.
Злой и сосредоточенный я вернулся в ванную, по-быстрому закончил бритье, переоделся в специально подготовленный для меня черный тактический комбинезон с утепленной курткой и направился в кабинет к Данилевскому.
У меня внутри все клокотало.
Даже разговор про экспедицию к «Аэтер-1» сейчас не казался мне таким важным, как решение внезапной проблемы Лексы.
Средства массовой информации — вечно голодные суки. Им только пальцем покажи, кого рвать на части, и они с готовностью примутся за работу.
Не так давно я сам был в похожей ситуации. Об нас с Яном только ленивый не вытер ноги. Так что я не понаслышке знал, как непросто выдерживать травлю. Но я-то взрослый мужик, который знает, что и с какой целью делает.
А Лекса — впечатлительная и очень эмоциональная девушка.
И я не позволю полоскать в дерьме ее репутацию.
Данилевского, к сожалению, на месте не оказалось.
Но зато в буфете я нашел Егора. Полчаса он взахлеб рассказывал мне, какая Эмка молодец, метко стреляет и ничего не боится. И, судя по его радостно-возбужденному состоянию, семейный поход у них удался даже лучше, чем я мог надеяться.
Потом Егор принялся беззлобно костерить меня за то, что я вечно в каждой бочке затычка и все переживали, удастся ли мне выбраться из этого рифта целым.
Я спросил, видел ли он новости о Лексе.
Егор фыркнул. Сказал, что это наверняка скотина Ладыженский вмешался. В отместку за то, что Лексе каким-то образом удалось его развести на посещение фамильного рифта.
Тут я нахмурился еще сильнее.
— А ты откуда об этом знаешь? — спросил я.
— Твоя Селиверстова сказала. Ну, то есть она говорила Данилевскому, а я просто был в тот момент вместе с ним.
— И с чего это вдруг им вздумалось обсуждать Лексу?
— Да-аа, — протянул Егор, улыбаясь во все зубы. — Загадка, ёпта! С чего это твой начальник, косящий под другана, обсуждает твою девчулю с бабулей, которая в свою очередь косит под девчулю, косящую под другана, но не простого, а с расширенным перечнем способов применения?
Я фыркнул, но от улыбки не удержался.
— Вот ведь языкатый. Так что там сказала Селиверстова по поводу рифта?
— Ну, что типа какой-то очень крутой и суперприватный рифт для семейного пользования. Хер знает, что там такое, может, оргазмы с видом на реку. Но типа ее шпионы видели юную Штальман, причалившую к святой Ладыженской земле. Ну а как вышла с этого аттракциона — тут ей и вкатили тариф «Полный звездец».
Я озадаченно потер подбородок.
О чем вообще идет речь?
Ведь Лекса сказала мне, что уедет в Европу по корпоративным делам, дней на десять. Ни о каких рифтах речи не шло.
Солгала?..
И почему вдруг рифт именно Ладыженского?
Лекса вроде ненавидела его из-за отца, а на партнерство пошла по принуждению.
Что вообще происходит?
— Эй, ты меня вообще слушаешь? — немного обиженно выдернул меня из размышлений Егор.
Кажется, он все это время что-то мне рассказывал, но до моего осознания не дошло ни слова.
— Извини, — проговорил я. — Мне надо срочно связаться с Лексой. Не пойму, что сейчас вокруг нее происходит.
Я развернул чат и написал ей:
«Надо срочно увидеться».