Она ответила почти сразу.
«Я сейчас в Москве. Вырваться пока никуда не могу».
Я усмехнулся.
«Не надо никуда вырываться. Я тоже в Москве. Так куда мне подъехать?»
Она молчала почти минуту. А потом написала адрес временного офиса «ГеймМастера».
Я взял казенную машину и поспешил на место.
Город выглядел плачевно. Битые витрины, кровавые пятна на снегу, патрули и посты военных изменили его до неузнаваемости. Как будто здесь совсем недавно проходили военные действия.
Наконец, я увидел нужное мне здание с двумя транспортировщиками Волкова у подъезда.
Точно таких же, как на видео.
Задержавшись возле них на секунду, я решительно направился внутрь здания и столкнулся у дверей с Тенью.
— Давно не виделись, — поздоровался я с ним.
Тот окинул меня оценивающим взглядом и вместо приветствия спросил:
— Ты к Лексе?
О как. Не к госпоже Штальман, как раньше, и даже не к Александре Генриховне. А к Лексе.
Похоже, я пропустил что-то весьма занятное.
— Да, она ждет меня.
Тот кивнул.
— Я провожу. Идем.
И он со знанием дела повел меня по старым лестницам, маневрируя среди толкотни и повсюду снующих охранников и сотрудников с бейджами на шее, но в совершенно не офисной одежде. Все были заняты своими делами и на нас никто не обращал внимания. Лишь изредка кто-нибудь замечал Тень и приветственно кивал ему, как старому знакомому.
Наконец, он остановился и рукой указал мне направление вдоль коридора и сказал:
— Коричневые двойные двери.
— Понял.
Приблизившись к кабинету, я на мгновенье замедлился. Будто ноги стали тяжелее.
Но я упрямо толкнул двери и вошел внутрь.
По правде говоря, эту комнату с кучей каких-то коробок, ящиков и ободранными крашеными стенами трудно было назвать кабинетом главы корпорации. Только огромный компьютерный стол в глубине комнаты намекал, что здесь все не так просто и в этой дыре обитает кто-то действительно важный.
Лекса мгновенно подорвалась с места, как будто с момента нашей переписки только и делала, что ждала меня.
Одета она была довольно непривычно — в грубые тактические штаны со множеством карманов и нашитых петель для подвесов, ботинках и черной футболке без рисунка. Волосы убраны в хвост, на лице — ни грамма косметики.
Но, черт возьми, как же от нее волшебно пахло!
Она обняла меня, и я вдруг понял, что тот дурманящий запах, который я выискивал у нее на шее, под грудью и с внутренней стороны локтевых сгибов — это не ароматический компонент ее парфюма. А естественный запах тела.
Горячие руки на моей шее, упругое прикосновение груди, и то, как она с улыбкой выдохнула мое имя, разом перенаправило мои мысли в совершенно другое русло. Хотелось запереть эту двойную дверь, посадить Лексу на стол, запустить огрубелые руки ей под футболку…
Я выпустил ее из своих рук и решительно отстранился.
— Присядь-ка. Есть вопросы.
Лекса глубоко вздохнула.
Послушно вернулась за стол, плюхнулась в скрипнувшее кресло.
— Это из-за скандала? — спросила она, опустив глаза.
Я вздохнул. Подвинул стоявший в стороне стул и сел напротив нее.
— До сих пор я никак не вмешивался в твои деловые взаимоотношения и прочие корпоративные нюансы. Но то, что происходит сейчас, я просто так оставить не могу. Они почуяли кровь и будут рвать тебя на части, пока их кто-то не остановит. Я должен знать, кто это сделал. И почему. А еще необходимо срочно запросить верификацию видео у другой компании, которая по своим масштабам не уступала бы «Всевидящему Оку». У тебя есть что-то на примете?
Лекса шумно выдохнула. Сжала побелевшими пальцами виски.
— Я бы с радостью, но… Есть одна проблема, — тихо проговорила она.
— Какая⁈
— Это видео… Не фальсификация.
На несколько секунд я даже дышать забыл.
Сидел с замершим выдохом в легких, смотрел на Лексу и не верил собственным ушам.
— Не. Фальсификация, — проговорил я, наконец. — Погоди, дай-ка я соображу…
Лекса встрепенулась.
— Слушай, я знаю, как это выглядит! Но на самом деле все было не так! Видео смонтировано из двух эпизодов! И без контекста оно воспринимается совсем не так, как должно!..
— А вот сейчас помолчи, — мрачно перебил я ее.
И Лекса осеклась. Глаза ее покраснели.
Твою мать… Она и правда все это сделала.
— Давай так, — проговорил я, и голос прозвучал неожиданно сипло и незнакомо, будто шел не из моего горла. — Я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Четко, коротко, без всей этой вашей женской мишуры, без попыток выкрутиться и оправдаться. Только факты. И не врать! Не прощу.