А я так и остался стоять в коридоре, изумленно глядя ему в спину.
В продолжение вчерашнего разговора. Это он про наш алкогольный шабаш с глобальными планами по изменению мира?
В груди заворочалось предчувствие чего-то важного.
Я тихо ругнулся себе под нос и пошел искать Егора в его комнате, пугая встречных сотрудников своим внешним видом. А может, они вчера краем глаза видели, как я швырялся дверью.
Я сделал вид, будто не замечаю их настороженных взглядов и, как ни в чем не бывало, вошел в разгромленную комнату.
Но ни на кровати, ни в кресле, ни на полу Егора не было.
Нашел я его в ванне. Егор спал там, подложив себе под щеку полотенце.
Я несколько секунд молча смотрел на него.
Потом постучал костяшками пальцев по эмали.
— Подъем, герой революции.
Егор не отреагировал.
Я наклонился и легонько хлопнул его по щеке.
— Вставай. Нас ждет прекрасное будущее и очень энергичный Данилевский.
Егор дернулся, открыл один глаз, потом второй. Несколько секунд смотрел на меня в полном непонимании.
— Монгол?.. — просипел он.
Егор попытался сесть, застонал, схватился за голову и с трудом приподнялся.
— Ох, ёпта… — выдохнул он. — У меня ощущение, что мне внутрь черепа насрали, утрамбовали и сверху плиткой заложили.
— Не драматизируй. У меня примерно то же самое.
Егор потер лицо ладонями. Потом вдруг замер.
Прищурился.
Повел глазами влево.
Потом вправо.
— Это что за херня?.. — очень тихо спросил он.
Я нахмурился.
— Ты о чем?
Он моргнул несколько раз, поморщился и вытянул руку перед собой, будто пытался отогнать назойливую мошкару.
И тут у меня внутри что-то оборвалось и тут же собралось обратно.
Я наконец вспомнил.
Холодную металлическую каплю на ладони.
Егора, который орал, что если уж ему будут что-то совать в голову, то только по трезвяку.
Мой собственный голос, говорящий: «Да перестань дергаться, идиот, это исторический момент».
И Яна, очень спокойного, очень пьяного и очень сосредоточенного одновременно…
Я схватился за внутренний карман.
Медицинский кейс был на месте!
Я выхватил его, открыл…
Пусто.
О, да! Мы не просто напились вчера до философии и революции.
Мы, мать нашу, еще и установили Егору интерфейс!
Я посмотрел на него.
Он — на меня.
И оба все поняли без слов.
Глава 18
Большие секреты маленькой Эммы
Эмма услышала грохот ещё на лестнице.
Следом за ним последовал треск и забористый мат Егора — радостный, победоносный: «Готово!!! Все, сто тысяч, я сказал!». Она замедлила шаг и, прислушавшись, услышала голос Монгола — мрачный, въедливый: «В жопу твои сто тысяч, это гипсокартон, а не стена».
Ну наконец-то хорошие новости.
Если теплая дружественная встреча перешла в стадию целенаправленной попойки, значит, как минимум до утра ее точно никто искать не будет.
Она бесшумно метнулась в свою комнату, подхватила куртку и выскользнула из жилого корпуса на улицу.
Холод ударил в лицо. Сегодня вечерняя Москва пахла гарью, известью и какой-то химической дрянью, от которой першило в горле. Эмка натянула капюшон на голову, сунула руки-протезы в карманы и спокойным, деловитым шагом двинулась прочь от ярко освещённого входа к КПП. Небрежно сунула контролеру карточку-пропуск на выход и поспешила в собирающиеся сумерки.
Свернув за угол, щелкнула мизинцем на протезе, активируя встроенный инфономик. Еще два щелчка — и в ответ на ее запрос пришел временный номер, который Эмка тут же набрала.
— Слушаю, — раздался внутри ее уха знакомый мужской голос.
— У меня получилось! — приглушенно сказала она. — Куда подойти?
— Не прошло и полгода! — насмешливо протянул ее собеседник. — Ладно. Через час, бар «Карусель». У тебя навигатор подхватил сеть?
— Нет.
— Запусти поиск скрытых, код три два семь, точка, две единицы.
Эмме пришлось вытащить руки из карманов, чтобы ввести код и подключиться к сети. Навигатор развернул в дополнительной реальности карту, и теперь она видела, куда идти.
— Буду на месте через двадцать минут, — сказала она.
— Знаю, — хмыкнул голос. — Я ведь тебя теперь тоже вижу. До встречи, пропажа.
Эмма закончила разговор и поежилась.
Как холодно сегодня. Импланты в голове тихо гудели — фоновый шум, который она давно перестала замечать. Протезы мерно покачивались в такт движению.
Она свернула в подворотню — и наткнулась на двух мужчин.
Один, средних лет, в грязной куртке и с бритым затылком, зажал второго у стены. Тот был заметно моложе, мельче, в очках — не в тех жутких окулярах, какие носили за неимением денег на линзы, а стильных и дорогих.