— Не надо, не надо!.. — бормотал парень, неловко прикрывая лицо рукой.
Эмка не думала. Просто шагнула вперёд, сокращая дистанцию за долю секунды, схватила бритого за запястье, резко завела руку ему за спину и сжала.
Скорость двадцатого уровня, помноженная на ловкость и жесткость протезов, сработала безошибочно.
Бритый дёрнулся, заорал. Изогнулся вперед буквой «зю».
Раньше она прошла бы мимо: не её дело, не её район. Но сейчас будто что-то щёлкнуло внутри.
— Отвали от него, — хмуро бросила она.
Не потому, что Эмме было жалко второго. Просто она могла вмешаться в развернувшийся здесь ход событий — и вмешалась.
— Ты чё, сука⁈.. — взвился бритый, злобно обернувшись.
— Да, я сука, — спокойно отозвалась Эмка. И просто сжала его руку еще немного сильней.
Кость хрустнула. Бритый взвыл, рухнул коленями в грязный снег.
Девушка подняла глаза на застывшего, как статуя, парня в очках с перекошенным ртом.
— А ты чего ждешь? Когда я отпущу его?
Очкарик испуганно кивнул и, подорвавшись с места, неловко побежал прочь, в сторону проспекта.
Эмма только головой покачала, глядя ему вслед. Вот ведь чучело.
А потом разжала руку.
— Добрее надо быть, — назидательно заявила она, хлопнув воющего бритоголового тяжелой ладонью по плечу.
То ли от неожиданности, то ли от страха получить еще один перелом мужик окончательно потерял баланс и лицо. И рухнул на землю прямо рожей в снег.
Эмма озадаченно пожала плечами и пошла себе дальше.
Бар «Карусель» был так аккуратно спрятан между заброшенным магазином с заколоченной дверью и подозрительной химчисткой, что, если бы не навигатор, Эмма вряд ли обратила внимание на этот невзрачный спуск в подвал, отгороженный от дороги двумя бетонными урнами. Спустившись по скошенным ступенькам, она увидела на двери тускло подсвеченную вывеску. Хмыкнула и вошла внутрь.
Помещение внутри выглядело так же странно и обшарпано, как и снаружи. Прокуренные стены, пара лампочек, барная стойка и два отдельных столика с другой стороны, за которыми сидела полупьяная компания.
Бармен, небритый и сморщенный, как старое яблоко, вопросительно посмотрел на новую гостью.
— Картой принимаете? — спросила Эмка, присаживаясь на барный стул.
— Смотря какой товар покупать будете, — ответил бармен, выразительно взглянув на девушку.
— Одно пиво, — заявила Эмма и стащила с головы капюшон, высвобождая из укрытия копну рыжих кудрей.
Парни за ближайшим столиком удовлетворенно присвистнули. Эмма скосила на них взгляд и демонстративно, со стуком выложила на стойку свои руки.
Свист приутих.
Бармен ловким движением снял крышку с запотевшей бутылки и подвинул пиво девушке.
— Ваше пиво.
Эмка сделала большой глоток, бережно удерживая в стальных пальцах хрупкое стекло. Краем глаза она видела, как девушка с синими волосами принялась что-то нашептывать мужику с мешками под глазами. Потом мужик достал из кармана маленький прозрачный пакетик с мутно-жёлтым содержимым. Девушка выхватила пакетик тонкими пальцами и, переглянувшись с парнем в зеленом худи и оранжевой куртке, захихикала и начала взасос целовать мужика.
Эмка поморщилась и принялась за свое пиво. Пальцы-протезы мерно постукивали по столу — нервное, неконтролируемое движение. Глаза сканировали помещение: вход, чёрный ход, пятеро за столиком, бармен, ещё одна темная фигура в дальнем углу — скорее всего, вышибала со стволом.
Всё под контролем.
Трифон появился через пятнадцать минут.
Невысокий, щуплый, в чёрной куртке-косухе. С кучей имплантов: серебряные дуги на висках, что-то пульсирующее под кожей шеи, два пальца на левой руке — металлические. Следом за ним в бар ввалились двое здоровенных парней с одинаковыми стрижками и одинаково пустыми глазами. И встали у двери, перекрывая выход.
Трифон скользнул на стул напротив Эмки. Быстро, плавно, как змея.
— Ну что, как там поживает Речь Посполитая? — с кривой усмешкой спросил он, смерив взглядом Эмку. — Туристка.
— Так сложились обстоятельства, — сказала она, уставившись на него немигающим взглядом. — Не заставляй меня снова все объяснять.
— Водки сто пятьдесят! — громко потребовал Трифон у бармена. И, повернувшись к Эмме, добавил. — У тебя — обстоятельства, а у меня, как у твоего куратора, нервный тик, чесотка и геморрой. Если б ты знала, сколько стоит оборудование, которым тебя уже успели нафаршировать, ты бы так не разговаривала.