— Ну, если бы у тебя из-за меня действительно возникли реальные проблемы, мне бы вообще вряд ли удалось с тобой поговорить. Или, вернее, что бы я тебе не говорила, ты бы уже не услышал, — хмуро отозвалась Эмка. — А импланты я тебе уже все давно отработала.
Трифон как-то странно ухмыльнулся.
— Ну да, ну да… — он полез во внутренний карман куртки, достал скомканную бумажку, бросил на стол. — Тёмно-синий седан, номер на бумажке. Стоит у бывшего универсама на углу.
— И что это значит? — подняв бумажку, вопросительно приподняла бровь Эмма.
— Это значит, что твоя поездка за границу за счет пана Данилевского и внезапно выплывшие родственные связи очень заинтересовали кое-кого… там, — многозначительно ткнул он пальцем куда-то вверх. — Собственно, благодаря чему ты и ходишь все еще на своих двоих и в полной комплектации. Поспеши, тебя ждут.
Он выпил водку, не закусывая. Встал, кивнул своим «шкафам» — и вся процессия выкатилась из бара. Бесшумно и быстро.
Эмка озадаченно смотрела на опустевший стул рядом с собой.
Конечно, она с самого начала знала, что и у ее группы, и других, подобных ей, имеется серьезная крыша где-то в Москве. Но до сих пор она представляла себе эту крышу в виде матерой группировки в дорогих имплантах, со стволами во всех карманах и на внедорожниках с турелями.
Собственно, ей было все равно, кому платить дань. Потому что какой бы наивной дурой ее не считал Монгол, на самом деле Эмма прекрасно понимала: одной харизмой ТЦ не удержишь даже с сотней верных людей. Нужно влияние, связи в городе, возможности, доступ к информации и лояльность служб безопасности, которые просто так с неба не падают.
Поэтому, когда на горизонте появился Трифон и сделал ей свое предложение, она не стала кривиться.
От Эммы требовалось соблюдение нескольких простых правил, принципиальный подход, своевременное информирование и более чем посильные денежные взносы на регулярной основе. Иногда Трифон сам привозил ей заказы. Иногда — на конкретного человека. Чаще — на какие-то определенные сведения. Так с его легкой руки Эмка узнала про детский хор, который толстосумы периодически приглашали на свои закрытые вечеринки.
А взамен ей дали фактически лицензию на карательные мероприятия против насильников, педофилов и садистов. И шапку-невидимку от СБ.
Но откуда Трифон узнал про Данилевского? Ведь она не называла ему этого имени. И кто ждет ее в машине?
Ей вдруг стало не по себе.
Эмма привыкла воспринимать себя, как хищника. Но сейчас темнота по углам и неизвестность на улице смотрела ей в спину, ей в душу — так, как глаза тигра смотрят на лань, отбившуюся от стаи.
Она одним махом допила бутылку до дна, шумно выдохнула, стукнула донышком о стойку.
И направилась к выходу.
Парковка у бывшего универсама была пустой. Одна тусклая лампа мигала, бросая рваные тени на разбитый асфальт. Тёмно-синий седан стоял в дальнем углу, как и обещали. Тонированные стёкла. Чистый кузов.
Эмка подошла. Оглянулась. Никого. Только ветер гнал обрывки фасовочной бумаги по пустырю.
Она протянула руку и с неожиданной робостью приоткрыла заднюю дверь.
Внутри находился мужчина. Крупный, средних лет, в чёрном костюме и длинном пальто.
— Ну и чего встала? — низким голосом с каким-то раздражением сказал он. — Садись быстрей.
Эмма напряглась. Протезы загудели — она машинально включила боевой режим.
Она могла бы захлопнуть дверь. Могла бы развернуться и уйти. Могла бы сломать ему челюсть — дистанция позволяла, а протезы уже гудели на пределе.
Но внутри шевельнулось холодное, липкое осознание, что, если она действительно сделает что-то подобное, будет только хуже.
Чего стоит одна ее жизнь для того, кто был способен прикрыть десятки ее собственных «дел»?
С другой стороны, если бы хотели прикончить, то, наверное, уже сделали бы это. А не приглашали в чистую машину чехлы пачкать.
Нет.
Бежать нельзя.
И страх свой показывать — тоже.
В этом мире — как в джунглях. Слабость определяют по запаху, по интонациям в голове, даже по взгляду.
Она решительно села. Хлопнула дверью. Сильнее, чем нужно.
В машине, кроме мужчины, никого не было. Автопилот мигнул зелёным огоньком на панели, и седан плавно тронулся с места.
— Я не виновата, что пропала, — выпалила Эмка, глядя прямо перед собой. — Обстоятельства. — И я не забыла свои обязательства. Я готова продолжить в любой момент. Но мне нужно было…
Она не договорила.
Потому что темный силуэт рядом с девушкой вдруг размылся, превратившись в облако, и в шею больно кольнуло.