После его слов в кабинете стало тихо. Было только слышно, как шумно дышит Егор.
— Думаешь, получится? — тихо спросил я.
— Получится, если все правильно рассчитать и сделать в течении нескольких часов, повсеместно, на третьих лиц, чтобы никто раньше времени ничего не понял. В противном случае это будет колоссальное фиаско, с которым потом наши язвительные потомки будут веками ассоциировать мое имя, — усмехнулся Данилевский. — Поэтому давайте больше не будем формулировать вслух наши планы. Даже малейшая утечка мгновенно все испортит. И никаких откровений во время сеансов связи, только общая информация. Никаких контактов через третьи лица. Анна или кто-то еще — без разницы. Поговорим обо всем, когда вы вернетесь.
После мы обсудили еще кое-какие мелочи, связанные с экспедицией и перелетом. И на этом наш разговор закончился.
Дальше я отправился разруливать великое переселение сотрудников, а Егор — к технарям, загружать какое-то специальное обновление для инфономика.
Встретились мы с ним уже в обед. Хотя как сказать встретились — я услышал обрывок его разговора с Эммой. Голос у нее был негромкий, какой-то придушенный и злой, как у кошки, которую зажали в угол.
— … А теперь ты от меня решил совсем избавиться? — спросила она. — Я, по-твоему, обуза? Или обслуживающий персонал?
— Это уж как ты сама предпочитаешь думать, — довольно жестко отозвался на ее возмущение Егор. — Но тут из внештатников останутся только тараканы, так распорядился Данилевский.
— А-а, это тот самый человек, которому славный Хирург теперь жопу лижет?..
Дальше послышался хороший шлепок и низкое бормотание Егора — уж по заднице прилетело Эмке или по щеке, я разбираться не стал и предпочел испариться незамеченным.
Так что нормально поговорить мы смогли только вечером в опустевшем буфете.
— Ну что, живой? — спросил я приятеля. Тот с усталой улыбкой махнул рукой.
— Нормально! Эмка сначала, конечно, взбрыкнула. А потом поняла. Сразу как-то притихла и вещи пошла собирать. Приятно, что голова начала работать. А еще вторая группа из Питера так нихрена и не приехала. Я там замерз, как сучий минтай в морозилке.
— У них задержка рейса была, приедут теперь только часа через два. Мне Лосев отзвонился.
— Вот падла, а мне чего не позвонил? И что мне делать теперь? Снова туда ехать? — проворчал Егор.
— Тебе я позвонил и сказал возвращаться на базу. Мало? Или тебе конкретно Лосева подавай? — Точное время прибытия не определено, так что, думаю, пусть сам Лосев или Черный с ними и возятся, — предположил я, перемешивая макароны с соусом. Довольный, что Егор вернулся и есть с кем поговорить, потому что после выезда последних ссыльных в корпусе стало темно и тихо, как в склепе.
— Вот! Вот это хорошо, — одобрительно закивал головой Егор. — Это правильно.
Он тоже принялся энергично размешивать макароны, время от времени бросая на меня короткие взгляды.
Вилка замерла у меня в руке.
— Ну?..
Егор крякнул. Махнул рукой, опустил взгляд в тарелку.
— Да нет, это я так, — буркнул он себе под нос. — Жалко, что некоторые вещи… Ну, как бы… Нельзя узнать сразу. Ну, Отшельник там. Шут…
Я улыбнулся.
Ах вот оно что. Егор вошел в игру, но своей роли до сих пор не знал, потому что Кукольник самого игрока почему-то оповещает о ней позже.
— Повешенный, — тихо сказал я.
— Ну да, или там еще кто… — продолжил страдать он.
— Ты не понял. Это был ответ на твой вопрос.
Егор аж мешать перестал.
— Да ладно! — радостно воскликнул он. — Ты уже знаешь?.. — и тут же вдруг поскучнел, нахмурился. — А чёй-то сразу «Повешенный», а?.. Не Солнце там, не Император. Почему как мне, так сразу какая-то жопа?
— Ну, тебе не угодишь, — принялся я за еду.
— Повешенный, — одними губами повторил Егор. — Ну и что это значит?
— Спроси что-нибудь полегче, — пожал я плечами.
Поесть мой напарник так и не успел, потому что его все-таки вызвали к заслону, и мне пришлось ужинать одному.
Ночью мне не спалось. Я долго лежал в темноте, слушал, как за стеной топают вновь прибывшие, как колеса чемоданов скребут по полу.
Лекса не писала.
Данилевский не звонил.
От нечего делать захотелось разложить накопленные баллы по таблице, но я удержал в себе этот порыв.
Пусть еще полежат. Может быть, что-то новое и нужное придется резко прокачать, а у меня запаса не будет.