Наконец, я не выдержал и включил новостную ленту. Так и провалялся до утра, пролистывая глупые сплетни, среди которых настойчиво мелькали ролики о «жестокости молодой Штальман».
Утром мы с Егором уехали, так и не встретившись больше с Яном — он тем временем проводил предстартовый брифинг для вновь прибывших.
В самолете Егор долго возился с настройками, морщился, бормотал. Потом вдруг повернулся к стюардессе и выдал:
— I need coffee. Please.
Да с таким акцентом, что я поперхнулся.
— Инфономик перевел, — победоносно заявил Егор. — А я просто повторил. У меня теперь и онлайн переводчик есть!
Я хотел добавить, что в его случае надо было к инфономику в комплект еще и автоговорилку установить. Но воздержался.
Отвернулся к иллюминатору и смотрел, как внизу проплывает разлинованная дорогами зимняя бель с пятнами пустошей. И думал о нашем Робеспьере. О том, как он сидит сейчас в своем кабинете, готовясь начать игру, от которой у нормального человека поехала бы крыша.
А потом заснул.
В аэропорту нас встречали. Две улыбчивые стройные женщины и немолодой мужчина с множеством мелких имплантов с одной стороны лица. Они рассказали, что всех участников собирают в специально оборудованной базе неподалеку от пустоши, что оружие и все оборудование нам выдадут на месте, и у нас еще будет завтра весь день, чтобы пройти инструктаж и опробовать уникальные устройства. После чего нас накормили и отвезли в другой аэропорт, откуда мы летели уже не вертолете.
Сначала под нами тянулись невысокие холмы, поросшие чахлым кустарником. Потом началась равнина. Пустая и мертвая, с редкими пятнами бурой травы. Иногда попадались ржавые остовы машин — их оставили здесь много лет назад, и они вросли в землю, как скелеты вымерших животных.
А потом мы увидели ее — Великую Американскую Пустыню.
Самую первую пустошь этой планеты.
Темнеющее рыжее небо над ней будто собиралось породить разом несколько смерчей — оно медленно перемешивалось, закручиваясь в коконы, и вспыхивало желтыми зарницами. А под небом виднелась полоса карминово-красного песка. Отсюда он напоминал кровавое море, сраженное штилем. Рисунок его волн постоянно менялся.
А из глубин, как мачты затонувших кораблей, торчали остовы небоскребов. И в этот миг все мои предчувствия будто разом проснулись. Заворочались, взволнованно заскреблись в глубине.
— Здесь случится что-то важное, — проговорил я, не отрываясь глядя на открывшуюся взгляду пугающую красоту.
Вертолет плавно развернулся по большой дуге, давая нам насмотреться, и пошел на посадку.
Чем ближе мы опускались, тем сильнее пейзаж терял свою потустороннюю красоту и становился просто враждебным. Красный песок, остовы зданий, рваное небо — и на фоне всего этого бетонный серый островок военной базы. Ангары, вышки, техника под навесами и заградительные щиты с автоматическими сканерами, красные лучи которых хаотично ощупывали пространство вокруг. Все выглядело так, будто люди вцепились в край чужого мира и теперь изо всех сил старались не дать ему сожрать себя.
Внизу нас уже ждали.
Когда шасси коснулись площадки, по корпусу пробежала короткая дрожь. Винты еще крутились, но дверь уже отъехала в сторону, и в салон тут же ворвался горячий, сухой ветер с привкусом пыли и железа.
Оглохшие после перелета, мы с Егором выбрались наружу.
Неподалеку от места приземления стояли двое военных в тактической броне и защитных очках, размахивая руками и что-то оживленно обсуждая. Чуть дальше — грузовики, мобильные генераторы, длинные ряды контейнеров и несколько приземистых тяжелых машин, назначение которых с первого взгляда было не определить.
Сопровождающие повели нас через плац к самому большому ангару. Ветер с пустоши задувал в лицо, заставляя щуриться, мелкая пыль летела в глаза.
У входа в ангар стояло еще двое военных. Один отсканировал наши пропуска, второй молча отступил в сторону, пропуская внутрь.
Там было прохладней.
Под высоким потолком висели мощные лампы. Пахло топливом, металлом и резиной.
А в глубине помещения происходила какая-то возня. Технари кружили вокруг столов с оборудованием, молодая азиатка под руководством широкоплечего краснолицего военного, сухой пожилой мужчина в очках неловко пытался снять с себя пропыленный серый комбинезон и о чем-то энергично спорил с Хопкинсом, который на фоне серо-бежевых и красно-кирпичных маскировочных костюмов выглядел буквально инопланетянином в своих джинсах и белой футболке.
Заметив нас, он широко улыбнулся и хлопнул в ладоши, привлекая внимание остальных.