Отдельных комнат у нас не было — все участники предстоящей экспедиции получили по койке со шторкой, и на этом вся приватность заканчивалась. Так что я полночи слушал, как храпит Егор и бормочет во сне Накамура.
На следующий день мы отправились в пустыню тестировать снаряжение.
Наши вездеходы гудели, как ракеты перед стартом, оставляя гусеничные следы на охристом песке. Рыжее небо над нами так же клубилось, как и вечером. Время от времени этот рыхлый массив разрывался, и в прорехи начинало бить яркое солнце. Горячий ветер своим дыханием гнал по барханам тончайшую песчаную поземку, которая искрилась, как алмазная пыль. Время от времени поземка начинала кружить, превращаясь в песчаное веретено, а потом внезапным резким порывом все это пыльное облако вдруг швыряло нам в лица.
Так что я в полной мере оценил легкие и удобные очки, которыми нас всех снабдил Хопкинс.
Плато уходило к горизонту плавными волнами, мимо поднимающихся над песком остатков былой цивилизации: изувеченных металлических конструкций, обломки бетонных сооружений, проржавевших крыш старых военных грузовиков.
Время от времени то справа, то слева возникали полупрозрачные радужные пятна, какие я уже видел на территории Полумесяца — пустоши, по которой мне довелось прокатиться по пути в Шанхай. Гарнитура в ухе жужжала голосом Хопкинса — он в очередной раз проговаривал, что такое «призраки» и в чем их опасность.
Наконец, мы выехали на тестовый полигон.
— Когда-то здесь была окраина города, но пустыня медленно доедает все, что от него осталось, — рассказывал Хопкинс. — Поэтому будьте особенно осторожны рядом с городскими артефактами — любая стена может рассыпаться в пыль от вашего прикосновения, но при этом обязательно найдется тот кирпич, который уцелеет, чтобы приземлиться вам на голову, — сказал он. — Теперь разделимся по квадратам. Проверяйте все — не натирают ли трусы, не жмет ли шлем, как работает рация. И не забывайте посматривать на датчики здоровья — не только свои, но и своих компаньонов. Через час возвращаемся к транспорту.
И мы расползлись по пустоши. Егор ушёл на юг с одним из «Джонов». Накамура отправилась еще с двумя «джонами» на восток. Следом за ними пошла и Лекса вместе с Тенью. Хопкинс остался у вездеходов с оставшейся без дела девушкой-«джоном». Синклер, покосившись на меня, двинулся на север, а я выбрал западный сектор.
И уже через десять минут в полной мере оценил удобство основной формы.
Я шёл, поглядывая на датчики — радиация в норме, давление в норме, уровень опасности — зеленый, и вообще все хорошо. Только бы привыкнуть к тому, что рукава — как светофоры, и на них постоянно что-то раздражающе светится и подмигивает. И ладно сейчас, когда светло. В сумерках это еще и слепить может. Надо будет узнать, регулируется ли у них яркость — наверняка ведь должна…
И тут я вдруг понял, что вокруг меня — абсолютная тишина.
Гарнитура в ухе молчала.
Ветер стих.
Даже поземка перестала волочиться по барханам. Ни гула, ни голосов вдалеке, ни шорохов.
Я остановился.
Повнимательней осмотрелся.
Справа и слева метрах в десяти от меня, чуть подрагивая над землей, переливались «призраки». Позади, стоило только напрячься, я мог увидеть черные силуэты наших вездеходов.
Все вроде нормально.
Но почему становится все трудней дышать?..
Нервы внутри меня натянулись, будто кто-то колки подкрутил. И даже звук похожий в ухе померещился.
А потом еще раз. И еще.
Рация фонит?
— Эй, земля-земля, я воздух. Как слышно меня, приём! — подал я голос в общий канал.
В ухе что-то хлюпнуло. Затрещало. А потом я услышал звук.
Очень тихий и очень далекий, как если бы кто-то крутил ручку настройки старого радиоприемника в соседней комнате.
«…Хан… приём…»
Голос — женский, молодой, прозвучал тускло и сквозь хруст помех.
— Это Монгол, приём! — снова попытался дозваться я, выкручивая громкость на максимум.
Ответа не было. Только легкое прикосновение ветра к лицу. И переливающиеся пятна вдруг синхронно разделились, как клетки, каждое — на два новых.
И снова — шорох эфира.
«…четвёртый, докладываю обстановку… объект на месте… подтверждаю…»
Мужской. Спокойный, профессиональный. Как у диспетчера в аэропорту. «…внимание всем постам! Зафиксирована аномалия в квадрате…»
Голос захлебнулся помехами, рассыпался на треск. Я потряс головой.