— Понял, — кивнул я. — А что он думает по этому поводу на самом деле?
— Хопкинс… Он не знает, во что верить. Но и не отвергает возможности. Проблема в том, что я плохо помню, что случилось дальше. Куда я шел и зачем. Но я выжил, понимаешь? Среди всех этих «призраков», с выключенной головой! А остальные — нет. Менталисты не смогли преодолеть мой ментальный блок, чтобы вытащить произошедшее из памяти. Гипнотерапия тоже не принесла никаких результатов. Что это было, я не знаю. И никто не знает. Но я куда-то целенаправленно шёл, Монгол. Меня куда-то вели. Вот только куда? Есть предположение, что мы изначально неправильно определяем местоположение Аэтер, поэтому ничего и не находят. Это же была засекреченная станция, материалов почти не осталось. Может быть, она протянулась под землей на километры, и настоящее ядро находится где-то в другом месте. Поэтому Хопкинс и хотел, чтобы кто-нибудь из участников стал маяком. По возможности, не афишируя это. Ты можешь себе представить, какой резонанс может вызвать информация о том, что чернокожий оружейник не в своем уме? После полудня к нам присоединятся еще двое персонажей — один из правительственной группы, и один из корпоративной ассоциации. Хопкинс по ряду причин не смог им отказать. Так что было бы здорово, если бы… Нам удалось сохранить эту информацию приватной.
— Понял, — проговорил я.
— Ну вот и хорошо.
— Но своему напарнику я все расскажу, как есть.
— Это как хочешь. Только в общем канале ничего обсуждать не надо. Для связи с Хопкинсом и со мной тебе настроят отдельную линию. Если что, пользуйся ею. Она будет выставлена у нас в качестве приоритетной.
Мне невольно снова вспомнились голоса в рации. Озноб прошел по затылку.
— А ты… больше их слышишь? — спросил я Синклера. — Голоса?..
Тот отрицательно покачал головой.
— К сожалению, нет, — со странной грустью в голосе проговорил он. — Ладно. Давай-ка примерь защиту, и нам пора выдвигаться обратно.
Через полчаса мы вернулись к вездеходам. Егор уже был там — сидел на гусенице, чистил очки. Остальные подтягивались.
— Ну как прошло? — спросил он.
— Если вкратце, то нормально, — отозвался я. — Ткань не трёт, ботинки не жмут, шлем удобный. Только рация фонит иногда.
— Ага, у меня тоже, — кивнул он. — Думаю, это из-за «призраков». Хопкинс говорит, они создают помехи.
Хопкинс как раз подошёл ко мне, что-то записывая в планшет.
— Монгол, у тебя был скачок пульса. Говард докладывал. Всё в порядке?
— Всё хорошо, — улыбнулся я. — Просто жарко с непривычки, после нашей-то русской зимы. И кстати, у тебя после этой экскурсии не найдется пять минут? Есть пара вопросов.
Хопкинс на мгновение умолк, его глаза заблестели.
— Поговорить — это всегда пожалуйста, — проговорил он. — Ну что, все в сборе? У всех все хорошо? Готовы возвращаться на базу?
В ответ все закивали головами.
Мы погрузились на разогретые под солнцем машины и двинулись обратно.
А у меня было такое чувство, будто из пустыни на нас кто-то смотрит тысячами невидимых глаз. И в тишине, которая наступила, когда ветер стих, мне снова показалось — или не показалось? — что я слышу шёпот в динамике гарнитуры.
Очень тихий. Очень далёкий.
«…Монгол… ты меня слышишь?»
Я не обернулся.
В голове неотступно крутилась мысль, а не послать ли эту экспедицию куда подальше? Если с самого начала тебя пытаются использовать вслепую и чего-то недоговаривают, это очень неприятный и тревожный признак.
Но мне до смерти хотелось увидеть, что же на самом деле творится на месте Аэтер.
А еще — Лекса. Она точно не откажется от экспедиции лишь потому, что я ее попросил.
А значит, надо идти. Но держать ухо востро и никому не доверять. И Егора предупредить на всякий случай. И Тень.
Так мне будет спокойней.
Все-таки недаром Хопкинс — Дьявол. Пусть даже и перевернутый. О чем еще он умалчивает на берегу? И к каким сюрпризам нам стоит готовиться?
Глава 21
Великая американская пустыня
Вместо планового старта в шесть утра нас всех подняли по тревоге в три ночи. Хопкинс заявил, что в пустоши редкое затишье, и если мы энергично стартанем прямо сейчас, то сможем пройти на исправных вездеходах не треть, а добрую половину пути к Аэтеру.
Сонные и злые, мы погрузились на четыре машины и выехали в ночь.