В кабине вездехода уже через десять минут стало душно. Нас здесь было много: я, Егор, Синклер, девушка-джон и Накамура. Двигатель гудел, разгоняя тяжелую махину, автопилот моргал лампочками. Еще немного — и жар вокруг стал невыносимым. Казалось, что внутри греется абсолютно все, даже сиденья и сам кузов. Синклер запросил разрешения включить систему охлаждения, но тут же получил по шапке от Хопкинса.
— Пока всё в зеленом секторе, энергию батарей впустую не тратим! Ничего страшного, потерпите немного! — его голос в общем канале прозвучал сердито и жестко.
— Ну нафиг, — проворчал я. И, выпрямившись, вытолкнул люк и выбрался наверх. Следом за мной наружу поднялись Егор и Синклер.
Только здесь я по-настоящему почувствовал, с какой яростной скоростью мы мчим по пустыне. Вездеход качало на барханах, песок из-под гусениц хлестал в броню, как картечь. Приходилось крепко держаться, приклеив задницу к крыше, чтобы не свалиться. Но даже так наверху было гораздо лучше, чем в кабине — по крайней мере, можно было свободно дышать. Пустошь за бортом угрожающе мерцала красноватым свечением. Это были не какие-то вспышки или молнии, просто равномерное излучение, исходившее от поверхности и сгущающееся в низинах и у основания барханов. Мимо нас проносились бетонные обломки и остовы старых грузовиков, слева мерцало маленькое пятнышко «призрака».
И больше ничего угрожающего вокруг не было видно.
Даже ветер будто уснул. Пыль вокруг, которая время от времени закрывала обзор в наш прошлый тренировочный выезд, полностью осела, и воздух стал совершенно прозрачным. Всё вокруг выжидающе застыло, и только наши вездеходы своим ревом и гусеницами нарушали царящий здесь покой.
— Чето как-то хреново все это выглядит, — негромко сказал Егор, явно повторяя с тяжелым русским акцентом переведенный инфономиком текст.
— Почему это? — спросил его Синклер. — Редкая тишь стоит!
— Ну чего в ней хорошего? — пожал плечами Егор. И уже по-русски добавил: — Как вольник, я точно знаю: нет ничего хорошего в такой тишине. Я бы на месте их босса дома сидел и чипсы жрал. Вон, смотри, — сказал он мне, махнув рукой в сторону. — Еще два «призрака» появилось. Тусклые и больные, как рожа алкоголика. Ох, не к добру…
— Через час будем на точке первого привала, — прозвучал напряженный голос Хопкинса. — Выгружаемся, проверяем системы машин на износ, меняем фильтры и гоним дальше, насколько хватит. А пока держим скорость и экономим энергию!
— Борт номер два, принято, — отозвался командир «Джонов» в эфире.
— Борт номер три, принято, — сказал Синклер в общий канал.
— Борт номер четыре, слышим вас! — прозвучал звонкий молодой голос еще одного «Джона». — Только у нас лампочка фильтра уже оранжевая. Дотянем до точки?
Хопкинс помолчал полминуты и ответил:
— Дайте знать, если стрелка переползет в красный сектор. Если не дотянете до точки, сделаем привал раньше.
Я покосился на индикаторы на рукаве. Всё зелёное. Только у госконтролера, прицепленного к нашей команде в последний момент вместе с представителем какого-то объединения корпораций, учащенный пульс, отчего индикатор раздражающе мечется от зеленого к желтому.
На месте Хопкинса я бы ему предложил успокоительное принять. Чтобы остальных не нервировать. Но большой босс молчит, будто ничего не замечает, и, видимо, на это есть свои причины.
А потом небо дёрнулось.
Рыжие клубы, из которого оно состояло, вдруг стремительно и пугающе расширились, увеличившись раз в десять, и снова опали. Этот вздох ударил сверху такой тяжестью, что у меня в голове зазвенело. Показатели здоровья синхронно мигнули в оранжевый и плавно вылиняли в желтый. Синклер от неожиданности на мгновение ослабил хватку и соскользнул с горбушки вездехода вниз, удержавшись руками за поручни. Мы с Егором поспешно втащили его обратно, хватая за куртку и локти.
А потом последовал еще один удар. И в этот раз он прокатился по земле. С такой силой, что мы все распластались по вездеходу, судорожно цепляясь за все, что попалось под руки. Машина хрипло взвизгнула, покачнулась, норовя завалиться на бок.
На горизонте отвесной стеной поднялась красная непроглядная пелена. Всего несколько мгновений — и она врезалась в нас.
Первый вездеход швырнуло в сторону. Я видел, как его занесло на правый борт и развернуло. Следовавшая чуть впереди и справа от нас вторая машина яростно взвизгнула, зачихала и увязла кормой в песке.
Нас тоже хорошенько тряхнуло. Так, что я прикусил губу. Противный соленый привкус разлился во рту. В лицо ударила колючая песчаная масса, забиваясь под очки, в нос, в рот и уши. Егор громко и по-русски выругался, прикрывая нос рукой, чтобы вздохнуть.