— Глуши моторы! — проорал в наушнике Хопкинс, перекрывая вой ветра. — Буря! Живо всем спуститься в кабину и надеть защиту!
Пока Синклер и Егор пытались на ходу открыть люк и вбиться в него, я уже водрузил на голову шлем и рванул вещмешок. Серый комбинезон за секунду расправился на ветру и затрепетал с плещущим звуком, как флаг. Я прижал его свободной рукой к крыше и, придерживаясь одной рукой за поручень, сунул внутрь одну ногу. Отлично, теперь не улетит. Вездеход встал, и дальше я уже ловчее натянул на себя все остальное. Парни только нырнули внутрь вездехода, а я уже застегнул молнию и занялся липучками. Две на щиколотках, две на запястьях. Потом подтянул шнурки на горловине и зафиксировал последнюю. Готово.
Прозрачная вставка на рукаве легла как раз на датчики параметров внешней среды и индикаторы здоровья команды.
Первые моргали красно-оранжевым. Вторые переливались всеми цветами, как новогодняя елка, но по большей части у всех были желтые показатели.
Нормально.
Вскочив в кабину вездехода последним, я захлопнул люк, попутно задевая локтем Накамуру, влезающую в комбинезон.
— Извини, — сказал я, стараясь вжаться в угол, чтобы занимать как можно меньше места. Девушка-джон уже переоделась, Синклер с Егором возились с липучками.
Я прильнул к триплексам. Они здесь были маленькие, горизонтально вытянутые и с каким-то специфическим стеклом, слегка искажающим картинку.
Впрочем, сейчас им искажать нечего. Пыльная красно-коричневая пелена стала еще плотней и закрыла буквально всё. Внутри вездехода стало темно, как глухой ночью. Синклер хлопком врубил кнопку аварийного освещения, и в кабине все залило тускло-красным светом: наши комбинезоны, внутренняя обшивка и испуганное лицо Накамуры рядом со мной.
Гул снаружи усилился. Девушка-джон нетерпеливо потрясла головой и даже пару раз хлопнула сбоку по шлему ладонью — видимо, у нее заложило уши, как и у меня. Вездеход плавно осел чуть глубже в песок носом вниз.
Связь захлебнулась помехами. Сквозь треск и шум я расслышал голос Хопкинса:
— Да что вы там делаете снаружи, черт вас побери⁈ Полезайте внутрь своей машины, закройте люк и сидите, пока не последует другой команды!..
Его голос заскрежетал, превращаясь в набор бессмысленных звуков.
— А я говорил, — по-русски пробормотал Егор, на рефлексе вытирая рукавом вместо лба прозрачный пластик на шлеме. — Не к добру все это спокойствие…
И в этот момент сквозь помехи я снова услышал женский голос.
«Монгол!.. Ты меня слышишь?..»
Ее вопрос подхватил детский голосок:
«Ты слышишь нас, Монгол?..»
«Он слышит», — в самое ухо прошипел мне незнакомый мужской голос.
Я поднял взгляд на Синклера.
— У меня в наушника опять… помехи, — многозначительно сказал я ему.
— У всех помехи, не только у тебя! — не то обиженно, не то возмущенно отозвалась Накамура.
— Не стоит по этому поводу нервничать, — с успокаивающей, почти материнской интонацией вмешалась в разговор девушка-Джон. — Проблемы со связью — совершенно нормальное явление во время бури.
И стоило только мне вскользь подумать о матери, как женский голос в гарнитуре вдруг приобрел знакомый тон.
«Мне сказали, это мальчик… Мы будем ждать тебя…» — сказала она.
И тут же ее голос утонул в чужих репликах.
А потом сквозь помехи и чьи-то испуганные возгласы я услышал приглушенный мужской голос:
«Марат — это же вообще-то не имя. Это мой позывной в честь одного из вождей французской революции…»
Дальше голос стал таким тихим, что как я ни хмурился — не мог разобрать ни слова…
Тут вездеход тряхнуло, и поток голосов в моей голове прервался.
За первым последовал еще один подземный толчок, и еще.
Накамура, вцепившись в плечо Синклера тонкими пальцами, закрыла глаза. Ее губы беззвучно зашевелились. Ругалась она или молилась, не знаю. Но в любом случае местные боги ее услышали, потому что земля содрогнулась еще один раз — и все вокруг затихло.
Так же внезапно, как и началось. Будто рубильник где-то выключили.
Стало тихо. Настолько, что даже в ушах зазвенело. Все замерли. С затаенной надеждой в глазах переглянулись между собой, опасаясь озвучить свои мысли. Или, верней, надежду, что все закончилось. В пропыленные триплексы начал просматриваться пейзаж.
Я оценил ситуацию снаружи, вздохнул и первым медленно снял шлем.
— Кажется, это все, — сказал я.