Я медленно двинулся по цепочке следов. Вся наша группа в абсолютном молчании и с встревоженными лицами уставилась на меня.
Я подошел к самому последнему рыхлому отпечатку, с каплями крови на песке. Остановился.
И услышал в наушнике тихий, вкрадчивый женский голос, смутно показавшийся знакомым. Такой близкий и чистый, что волосы шевельнулись на затылке.
«Я тебя жду, Монгол. Жду с нетерпением… Мы все тебя ждем!..»
Глава 22
Лабиринт Минотавра
Я на секунду замер на месте.
А потом сделал два шага назад.
«Ну куда же ты?» — разочарованно протянул голос, и в наушнике сразу затрещали помехи.
Если все эти обрывки фраз и голоса были порождены искусственным интеллектом станции, то получалось, что он буквально следил за нами. За мной. И манил к себе, как какая-нибудь мифологическая русалка.
Эта внезапная ассоциация вызвала во мне очень неприятное чувство.
Потому что русалки в легендах манили моряков не просто так, а прямиком на рифы и смерть.
И вообще. В какой реальности сейчас существует Аэтер? Если станция провалилась в рифты, то каким образом она может отслеживать происходящее здесь, в нашем мире? И контактировать с ним?
Ведь никакие приборы и устройства не работают сквозь пространство!
Хотя…
Стоп.
Сквозь пространство без помех все-таки одно устройство работает. Это интерфейс.
Тем временем Хопкинс уже во второй или третий раз спрашивал меня, что случилось.
— Судя по всему, рифт там действительно есть, и нам надо туда войти, — проговорил я, наконец.
Хопкинс мгновенно оказался рядом со мной, его глаза под шлемом возбужденно блестели.
— Ты так услышал?..
Я кивнул.
— О чем идет речь? — растерянно проговорила Накамура. — Что он услышал? Мистер Хопкинс, вы нам что-то недоговариваете?
Что-то?
Это еще слабо сказано.
— Я слышу радиосигналы «Аэтер», и поэтому по мнению Хопкинса способен привести группу прямо к нему, — без обиняков ответил я.
Накамура ахнула.
— Серьезно? Мы доверяем свои жизни… галлюцинациям этого молодого человека?
Я хотел ей сказать, что это не галлюцинации. Что я слышу звуки с помощью рации, и с головой у меня все нормально. Но только собирался открыть рот, как Хопкинс с недовольным видом встал между мной и женщиной.
— Если вам угодно именно так это сформулировать — да, — сказал он без тени смущения. — И, если вас что-то не устраивает, можете возвращаться домой. К своим делам, долгам и кредитам. И учтите, я непременно вычту с вас стоимость всего оборудования, которое вы используете. Поскольку оно было сделано специально по вашим меркам, а вы нарушили условия договора и отказались выполнять работу. Синклер, сколько машин исправны?
— Ни одной, — хмуро отозвался тот. — Но две еще можно отремонтировать, а две просто умерли.
— Ну вот и прекрасно, — улыбнулся Хопкинс. — Можете отремонтировать машину и вернуться на ней из пустоши на базу.
— Но я не умею!..
— Я знаю, — усмехнулся Хопкинс. — Но это не мои проблемы.
— Прекратите! — выкрикнула вдруг Накамура, срывая с головы шлем. На глазах у нее блестели слезы. — а все остальные, как вижу, ничуть не удивлены такому положению вещей? Да? Вы все заранее знали?
«Джоны» молча переглянулись. Мы с Егором молчали. Лекса с Тенью, скрестив руки на груди, просто наблюдали за сценой. И только Синклер отвел глаза в сторону.
— Просто выполните условия договора, — уже без улыбки, с мрачным давлением в голосе проговорил Хопкинс, приблизившись к Накамуре и уставившись на нее, как удав на кролика. — И какое вам дело, на какие механики я полагаюсь в процессе экспедиции? Я вовсе не обязан перед вами отчитываться. В нашем договоре вообще нет ни слова о необходимости информирования вас касательно целей, задач и методов проведения данного исследования. Единственное, что вас волновало при заключении контракта — это деньги, которые вы получите за работу.
— Да вы… Вы просто чудовище! — воскликнула Накамура, и ее губы задрожали.
— Чудовище, которому вы охотно продали свою душу и тело, дорогая, — ответил с недоброй улыбкой Хопкинс. — Хотя о последнем я вас и не просил. Теперь прошу внимания всей группы! — обратился он к нам. — Разбираем рюкзаки и выдвигаемся следом за Монголом.
— А как же командир? — подала голос девушка-джон и впервые стащила с лица балаклаву. — Он ранен и не может идти!..