Дни стали тянуться тягуче медленно, как было раньше, вновь навалилась непосильным грузом вся тяжесть жизни, и мгла, что с появлением девочки побледнела и как-то съежилась, вдруг обрушилась на его согбенные плечи всей своей силой. Загоревшиеся было новым огнем его глаза, погасли, мучительные думы и переживания состарили его намного быстрее и безжалостнее, чем время, но старик не замечал этого. Все его помыслы сосредоточились на Эране, он думал, как же помочь ей.
Безумное решение пришло внезапно, когда однажды девочка перед сном вдруг спросила его.
– Дедушка Рит, ведь может быть такое, что когда-нибудь солнце вновь вернется к нам?
– Конечно, может, милая, – отозвался старик печально. – Поэтому не стоит отчаиваться, надо верить и желаемое обязательно сбудется.
Эрана тихо, почти шепотом сказала:
– Я слышала, как говорили, что в далеких-далеких землях творятся настоящие чудеса.
Сердце Рита забилось быстро-быстро в каком-то тоскливом предчувствии.
– Какие же это чудеса, детка?
Глаза ребенка засияли каким-то мечтательным, почти потусторонним светом, когда она заговорила:
– Говорят, что в этих забытых невиданных землях небо становится светлым-светлым и высоким-высоким, а над горизонтом поднимается нечто ослепительно-яркое, горячее, поразительное все выше, выше, и вокруг становится так ясно, так чисто, так огромно, что человек похож на маленькую песчинку. Я знаю, дедушка Рит, это солнце! – по ее бледным щекам вдруг побежали слезы. – Это оно, оно!
Рит робко обнял ее за хрупкие плечики, словно хотел удержать возле себя во что бы то ни стало, проговорил:
– Перестань, Эрана, ты же взрослая девочка и тебе не пристало плакать, как новорожденное дитя.
Да, Рит и сам несколько раз слышал эти размытые, полудикие, чудовищно раздутые, необычайно далекие от истины, слухи, когда тайком пробирался в поселение в надежде найти хоть какую-то провизию. Там у него было несколько знакомых, которым он мог доверять, и которые жалели старика – отшельника, не сдавая его властям. От них-то он и услышал эти странные, весьма неправдоподобные слухи о дальних- дальних, давным-давно позабытых землях, в которых есть солнце. Настоящее обжигающее солнце, голубое небо, высокие деревья и зеленая трава. Поначалу Рит лишь посмеивался, слушая этот бред, который пересказывался как вымышленная развлекательная байка, чтобы скоротать вечерок. Потом задумался. Потом поверил. Но порой ему отчаянно хотелось ничего этого не знать, ведь жить, зная, что где-то есть солнце и цветы и не в силах прикоснуться к ним, было просто нестерпимо. Но он прятал свою тоску, как мог, смертельно боясь, что эти слухи дойдут и до его Эраны. И вот они настигли ее, как он и боялся.
Рит понял, что впадает в панику.
– Скажите только одно, дедушка Рит, – проговорила девочка, уткнувшись ему в плечо мокрой щекой, – те края, где светлое-светлое небо действительно существуют?
Старик понял, что отступать уже поздно: Эрана поверила. Тяжело ответил:
– Даже если они и существуют, то так невообразимо далеко, что туда не доберется ни один смертный человек. Путь туда закрыт для всех.
– Почему? – горестно воскликнула девочка. – Почему, ведь там солнце?
– Потому что мы так долго живем без солнца и света, что перестали понимать смысл этих слов! – не выдержав, быстро и горячо заговорил старик. – По солнцу и свету тоскуем только мы, да еще пара таких же горемычных стариков, как и я, до которых еще не добрались, чтобы заставить их умолкнуть навсегда! Почему, по-твоему, им не оставить этих бедолаг в покое доживать свой век, почему на них охотятся, как на каких-то преступников? Да потому что своими рассказами о былой жизни, своими воспоминаниями о солнце, красках, свободе они смущают людей, они сеют в них ненужные сомнения, рассуждения, мечты, любопытство, которые вовсе не нужны в этом скучном, монотонном, но предсказуемом и управляемом мире. И даже если действительно есть такие края, где светит солнце и по синему небу гуляют белые облака, туда не попадет никто из этого сумрачного мира.
– Почему, дедушка Рит? – в глазах Эраны стояло непонимание и удивление.
– Потому что о солнце уже никто не помнит, – горько усмехнулся тот, – кто-то очень постарался, чтобы даже воспоминания о нем стерлись навеки. Не знаю, кому это надо и для чего, но я знаю лишь одно: солнце уже не нужно в этом мире, и никто не печалится, что его нет.