Син молчал.
- И не дёргайтесь. «Остров» окружён. Сбежать невозможно. Да, и не пытайтесь покончить жизнь самоубийством. Вы же понимаете, ничего не выйдет, только намучаетесь. Помните, товарищ Син, мы надеемся на положительный результат, – гало свернулось.
Син остался в кромешной тьме. Он опустился на кровать. Нащупал на тумбочке браслет и надел на запястье. Активировал его, и устало произнёс:
- Сиберского ко мне в кабинет.
Двери в кабинет открылись. Поддерживаемый медицинскими силовыми полями, на пороге стоял Сиберский.
- Проходи. Садись.
Невидимые носилки протянули измождённое пытками тело и усадили на стул напротив коменданта.
- Ну что? Будешь молчать?
Сиберский не ответил.
- Ладно, – выдохнул Син. – Тогда я поделюсь свежими цифрами. Уже восемьсот двадцать подопытных вышли из-под ДНК-контроля. Гены принадлежности к государству вдруг в какой-то момент сами собой перепрограммируются, и порядочные граждане превращаются в политических преступников, анархистов. Как так получается, а? На глазах у камер водить всех за нос: меня, их… – он кивнул вверх. Затем встал, подошёл к Сиберскому и наклонился над ухом: – Восемьсот свободных – это размах. Пахнет организованной деятельностью, – не дождавшись реакции, оторвал впившиеся в спинку стула пальцы и отошёл. Некоторое время он расхаживал по кабинету, заложив руки в карманы. – Восемьсот, – повторил с досадной ухмылкой. – Эта цифра нас огорчает. А вот тебя, я вижу, – нисколько. Тебе плевать! – комендант посмотрел на доктора. – Только что ещё один человек из твоей лаборатории не выдержал пыток. Бедняга. Он ничего не знал. М-да… А что прикажешь делать?
Сиберский отрешённо молчал, глядя в пол, будто не слышал коменданта и не видел.
- Сиберский. Ты же понимаешь, рано или поздно ты не выдержишь боли. Ты такой же, как мы. Мы не можем ничего изменить. Станешь на пути машины, раздавят. Народ поглазеет, поохает, и пойдут на базар за картошкой. – Син подошёл к своему излюбленному космическому пейзажу. В прозрачной черноте бэкграунда тяжело проплывали гигантские газовые планеты, за ними появлялись скованные холодом мрачные планеты периферии, затем астероиды и пустота, усыпанная далёкими звёздами. – Ты молодой и глупый, – сказал он. – Твой триумф – провал. Благо – зло. Свобода – рабство. С кем ты воюешь? – Син усмехнулся. – Идеалист недоделанный, – резко обернулся и посмотрел на Сиберского. Тот всё так же сидел, уставившись в пол. Его распухшее, в кровавых гематомах, лицо не выражало ничего. Ещё недавно чёрные волосы теперь были абсолютно седыми. У Сина возникло какое-то неприятное ощущение. Ему показалось, что перед ним сидит труп. – Ну, труп, – подумал он. – Сколько я таких трупов...
Сиберский, будто очнувшись, поднял голову и посмотрел на коменданта.
Син отвёл взгляд, подошёл к столу и сел в кресло. Взглянул на браслет: 3.40. – Через двадцать минут нас повезут на материк, – подумал он. – Бежать с «Острова» нельзя – оцепили антиматерией. Значит, будут переправлять по временному каналу. Это займет минут пять, – внутренний голос замолчал. Но тут же добавил: – Канал глушит прана-волны – это шанс умереть... – Син встрепенулся от боли и упал на пол. Он орал, обхватив голову руками, и катался по полу.
Сиберский сидел неподвижно, как психически больной, глядя в одну точку.
Как и обещал Райский, спустя час, под надзором сотрудников Комитета безопасности, Сиберского подготовили для переправки на материк. Райский, конечно, высказал Альмараве свои опасения. Он сказал: «О, Великий эмир! Я служу вам шмайсером и сердцем! Вы же понимаете, если что… то всё пропало. Жизненные токи в канале слишком ослаблены. Я предлагаю оставить Сиберского на «Острове» и ждать. Он скоро заговорит».
Но Альмарава не мог больше ждать. Он был в бешенстве. Не передать (даже русскими словами), какую полноту ничтожества ощущал великий эмир. И это уже второй раз за сорок лет, проведённых на Земле. Он! Террорист номер один. Хозяин «Чёрной звезды». И крёстный отец всей, нахер, Галактики. Ощущал своё ничтожество так же остро, как в тот день, когда беспомощно пялил истекающие кровью глазницы и слушал, как падают обломки взорвавшегося корабля. Корабля, на котором бежал на Землю. Галактический суд приговорил его к смертной казни. И его, а на самом деле его клон, публично расстреляли на площади Демократии. И тогда он поклялся честью, что снимет с Земли саркофаг, выйдет на свободу и наполнит кратеры планет кровью своих врагов. Он сделает это любой ценой! Чего бы ни стоило! Но ему и в голову не могло прийти, что ценой станет сын. Что-то ныло в боку, откуда наружу торчало ребро. Он вспомнил женщину, которую любил. Она родила сына. То ли, ради наследника, то ли из тщеславия, он перестал платить мзду и попёр на выборах против Президента Ёлкина. Но просчитался. Вот так и оказался на Земле. С тех пор прошло сорок лет. Всё казалось уже будто по ту сторону вечности. А нет. Сердце снова разрывалось от ярости. Его единственный наследник стал напрасной жертвой. Было ясно, шпион не выполнит задание. Что он сейчас творит на Новой Земле? И чего теперь ожидать от новоземлян?.. В общем, жизнь накрылась как саркофагом и потеряла смысл. Код принадлежности оказался шуткой. Рабы превратились в прах. Власть – в дым. А Земля – в тюрьму, из которой никогда не выбраться. И за всем этим стоит один-единственный человек – двадцатидевятилетний пацан по фамилии Сиберский. Эмир хотел увидеть равного себе вживую!