Директор Комитета мировой безопасности Эдуард Райский стоял перед экран-окном в своём кабинете и смотрел на несущийся по степи табун. Он уже видел себя впереди на белом коне. «Искандер!» – гремели небеса. Он подошёл к столу, активировал линию и сказал возникшему перед ним Грику:
- Запускай свой галоид.
- Понял, – ответил Грик. – Через пару минут смерть будет готова.
- Удачной охоты, – Райский отключил связь.
Сиберского переместили в спецотсек в стартовую точку канала. В следующий «вагон» усадили обмякшее после болевого шока тело коменданта. Син понимал: это последнее путешествие на материк. Его минуты сочтены. Физически, до тошноты, он ощущал себя трупом. К нему подошёл сотрудник Комитета и проверил ремень безопасности. Син почувствовал, как в левое ухо прыснула инъекция. Больно не было. Яд был с анестетиком. Син ещё продолжал сидеть с открытыми глазами. К нему подошла медсестра и поправила подушку под головой. Тем временем в соседнем отсеке в барокамере лежал Сиберский. Вокруг его тела генерировалось защитное биополе. С двух сторон вдоль камеры сидели врачи вперемежку с сотрудниками КМБ.
Прозвучал сигнал к отправке. Все почувствовали давление, вжимающее в спинки кресел.
На третьей минуте пути тело Сиберского вздрогнуло, и система барокамеры сигнализировала о приступе тахикардии. Пульс учащался. Он уже достиг ста ударов в минуту. Разумная камера делала всё возможное, чтобы остановить приступ, но тщетно. Сто пятьдесят ударов. Двести. Врачи засуетились. На экране было видно, как трясётся тело, и как вливаются в широко раскрытые глаза белые WM-лучи, препятствуя отделению души. Напряжение внутри камеры достигло максимума. До выхода из канала оставалось десять секунд. Тело Дэна подбросило судорогой, ударив о стенку. Искусственно генерируемые связи не выдержали и душа, оторвавшись, взмыла, как хомячок из мальчишичьей катапульты. Но тут же шлёпнулась на днище барокамеры. Отсек вышел из канала. Раздался всеобщий вздох облегчения. И медперсонал в белых костюмах, смешавшись с КМБистами в чёрных, как ангелы с демонами, радостно закопошились над воскресшим. Сиберский вернулся в сознание и открыл глаза. Потолок, стены, лица – всё поплыло и его самого понесло куда-то, откуда ему навстречу уже приближался Альмарава. Дэн ощутил мурашки по коже. Страх нарастал, переходя в панический ужас. Противостоять не было мочи. Он лишь наблюдал, как неизвестная сила отдел за отделом захватывает его мозг, подавляет и парализует. Он понимал: доли секунды отделяют его от краха. Краха, который предрекал Алие. О котором говорил Син. Казалось, будто сознание коллапсирует внутрь себя, низводясь к ничто. А затем, пройдя через какую-то точку, выворачивается наизнанку и снова начинает расширяться, расти. Но оно уже не принадлежит Деннису Сиберскому. Оно принадлежит… Сердце пронзила жгучая боль. Сознание вывернулось обратно и вернулось. Сиберский вдруг широко раскрыл глаза: – Смерть!.. – успел прошептать и его не стало.
Он летел над вечерним океаном. Впереди пылал огромный диск солнца. Солнце садилось, растворяясь в безбрежных водах. Горячее кровавое пятно расплывалось вдоль горизонта. Система моба монотонно сообщала, что батарея разряжена. Дэн откинул верх. Ветер и солёные брызги охладили лицо. Солнечный свет ласкал кожу, наполнял каждую клетку жизнью. Машина медленно падала вниз. Он закрыл глаза и снял руки со штурвала. Машина, как усталая птица, скользила над водой. Темнело. Волны захлёстывали салон и тянули на дно. Солнце погружалось под воду, забирая с собой целый мир.