‒ А танцевать обязательно?
‒ Ксения, ‒ она широко мне улыбается, сжимая мою руку в своих. ‒ Это красиво. В нашем постоянном напряжении, это единственное время, когда мы все расслабляемся, забывая о текущих проблемах. Тебе понравиться, поверь мне.
‒ Этой Ассамблеей вы делаете мир похожим на сказку…. ‒ недоуменно мямлю я.
‒ Какой же ты ребенок, ‒ ее легкая рука разлохмачивает волосы на моей макушке, перед тем как подняться по крыльцу.
‒ Эмма, ‒ окликаю ее я, пока та не ушла в дом. ‒ Что ты имела в виду, говоря «создает музыку»?
‒ Давай днем, ребенок. Сейчас я хочу лечь, и все же попытаться заснуть.
Девушка скрывается за дверью, оставляя нас в неловкой тишине. Спать я не хочу, и раз уж решилась встать с постели и выйти, как выразилась Эмма, за пределы комфорта, нужно найти себе занятие до утра. Дэниел смотрит на меня, вот прямо кожей чувствую.
‒ Ты хоть танцевать умеешь? ‒ неожиданно интересуется сын зимы.
‒ Смотря, что именно.
‒ Похоже на вальс, движение ног примерно одинаковое.
Последний раз я вальс танцевала в выпускном классе… начальной школы.
‒ Это все что мне нужно знать?
Дэниел с уважением протягивает мне руку, от чего я почти смеюсь, и вложив свою ладошку, которую он сразу крепко сжимает, выводит меня подальше от крыльца. Я буквально врезаюсь в его грудь, когда он притягивает меня к себе, и занося руку, чтобы обнять меня за талию. Именно сейчас я почувствовала то самое неудобство своего маленького роста рядом с ним, я слишком близко, от чего утыкаюсь в его ключицу.
‒ Твоя рука должна лежать на моей груди.
Я делаю как он говорит, протискивая руку между нами, и прикладывая ладонь к его сердцу. Оно отбивает частый ритм, от моего непонятно откуда взявшегося волнения. Проходят минуты, а мы не сдвинулись с места. Издевательски начинаю водить носом и губами по его шее, поднимаясь на носочки, слыша, как обрывается его дыхание.
‒ Ты глупая, ‒ глухо повторяет Дэниел, но меня не останавливает.
‒ Ты уже это говорил, ‒ пропеваю я. ‒ Но что дальше то? Если на Ассамблее надо будет так же стоять, то думаю с этим я справлюсь.
Опустив ко мне лицо, чтобы мне не пришлось сильно задирать голову, он трется о мой нос своим, и блаженно прикрывает веки, а на моем лице расцветает легкая улыбка.
‒ Ты справишься в любом случае, ‒ шепча, произносит Дэниел.
4
Принимаю водные процедуры, привожу себя в порядок, даже ем, возвращаюсь в жизнь. Танец мы так и не продолжили, нас прервали братья и позвали за собой Дэниела, и, как уже повелось, на мой вопрос «куда», они ответили дружным молчанием.
Я зашла в кладовку, где раньше парило Зарождение, а теперь это маленькое пыльное помещение, где свету неоткуда и взяться, одинокое и мрачное. Сделав из себя же лампочку, я заметила след, оставшийся от шара. Твердая поверхность пола немного продавлена и шершава, как будто сфера крутилась вокруг себя, перед тем как исчезнуть.
Не знаю почему, но, когда вернулась Эмма, я полностью осознала, что абсолютно не располагаю желанием участвовать в этой Ассамблее, хоть и понимаю, что веских поводов для этого не имею. Ну побуду несколько деньков среди детей лета, всего то, но мандраж внутри четко дает о себе знать, что не есть хорошо. Эмма вновь возомнила себя учителем, как это было, когда я осваивала азы энергии «солнца», теперь же она втирает мне, что я могу воспроизводить музыку. Не спрашивайте как, сама не поняла. Еще я танцевать не умею, вот совершенно не мое, ноги путаются в элементарных движениях при ускорении, а в том «вальсе», которому пытается научить меня Дэниел, движение по кругу убыстряется с каждым прохождением полукруга. В общем, бесятся все, в том числе и я.
Помимо детей лета и сыновей зимы в Ассамблее участвуют и обычные жители, но так как на летнюю территорию мне вход запрещен, я решаюсь навестить семью Киры и Кирилла. И вроде бы все как обычно, но мне не понравилось, чем поделилась со мной их мать. Она сказала, что предчувствует изменения, будто после будущей войны случится что-то такое, что поменяет нынешнее положение вещей. В это верят и ее дети, и они считают эти перемены будут только к лучшему. Я тоже хочу в это верить.
Я пропускаю занятие с Эммой, потому что не могу заниматься тем, чего не в состоянии понять. Она повторяет одно и тоже каждый раз, что я, как «солнце», могу услышать музыку природы, и в какой-то мере я понимаю ее. Я слышала эту музыку, в той темноте, которая окружала меня, пока я была в бессознательном состоянии после встречи с сестрой, но не думаю, что Эмма имеет в виду конкретно это, потому что я не способна усилить эти звуки или заставить их звучать по моему велению вне моей головы. Проводя все дни с семьей территории зимы, я не вижусь с Дэниелом, причем даже ночью. Временами, где-то на грани сна, я слышу, как он ложится рядом, но не примечаю его утром. Зато со мной тренируется Кирилл, оказывается этот «вальс» считается достаточно общеизвестным парным танцем, и знает его почти каждый, в том числе и их семья. Они наглядно мне демонстрируют все козыри, мать и отец танцуют, брат и сестра указывают мне на что смотреть, на что сделать акцент, для упрощения, чтобы потом повторить с Кириллом. Но больше всего меня восхищают их песни. Я помню, как во время обедов, жители лета устраивали медленные танцы и вокальное пение, что не менее завораживающе, но у жителей зимы, совсем другие мелодии, они более беззаботны и оптимистичны, наверное, поэтому нравятся мне больше.