‒ Жаклин, ‒ отвечает тем же сын зимы.
‒ Ох, не поверишь, но мне казалось, что не увижу тебя сегодня, ‒ и как только можно говорить с таким ехидным тоном, но оставлять в нем отголосок нежности.
‒ И почему же? ‒ в отличие от Жаклин, Дэниел не пытается скрыть неприязнь.
‒ Да, тут одна птичка нашептала о твоем плохом самочувствии. Говорила, слег совсем, чуть ли не умираешь. Что об этом думаешь?
‒ Думаю тебе нужно поменять своих «птичек», докладчики из них никакие.
Дэниел отлично понимает, о чем речь, а уж я тем более. Как бы то ни было, именно я дала начало этому слуху.
В поисках платья, мне разрешили посетить территорию лета, и я рассказала Лире, что не хотела бы идти на эту Ассамблею, она же подсказала избавится от Дэниела на один день, так, как только от него одного зависит, появлюсь я там, или нет. Таким образом в мои руки попала маленькая баночка с мутной жидкостью, послание от самой Жаклин. И какой я оказалась дурой, не заметив подвох. За день до мероприятия, во время ужина я вылила содержимое в стакан Дэниела, практически не задумываясь о том, что он может догадаться, но он осушил все с одного глотка. Я верила, что жидкость просто вырубит его на ночь, как раз на время Ассамблеи, но никак не ожидала, что она начнет его убивать. За минуту до этого Дэниел, как обычно, в ярости от очередного спора со мной, хотел уйти из-за стола, но как только поднялся, его пошатнуло в сторону, а на месте, где он ступал образовывался лед.
‒ Дэниел, ‒ напряглась я, потому что не чувствовала ничего хорошего в его состоянии. Его холод казалось вырывается из тела.
‒ Солнце…. ‒ выдохнул Дэниел и свалился с ног.
В ту же секунду до меня дошло: какая выгода детям лета давать мне что-то, что может отключить его ненадолго, если тем же способом они могут убить его, просто не сказав, какой эффект произведет эта жидкость. Получится так, словно я убила его и детям лета не важно, что умру и я, главное, что у зимы не будет шанса на победу.
Но зачем это Жаклин, если она знает волю Зарождения?
В общем, в порыве ненависти на лето и бредовой мысли, что я не желаю потерять Дэниела в данную секунду, я спасла его. В этой жидкости было опасное для сыновей зимы тепло, точнее, слишком большое его количество, и его кожа на ощупь стала жарче моей собственной. Его лихорадило. И что мне оставалось делать, как не вытянуть это тепло из него, тем же способом как он обычно питается мной.
‒ Я дура, да? ‒ я всхлипывала, держа его лицо в ладонях, пока он восстанавливался.
‒ Есть немного.
Даже понимая, что отказалась от шанса освободиться, что это был бы самый легкий способ сбежать, я рыдала, крепко обнимая Дэниела. Может я и хочу его смерти, но я точно не желаю быть причастна к этому.
Позже он приказал встретиться с Кириллом и как бы «бросить» его, говоря, что за ошибки приходиться платить. Будто бы у меня был шанс поспорить, пока он так сильно впечатывал меня спиной в стену, что это выбивало воздух из моих лёгких.
‒ «Солнце», ‒ окликает меня Жаклин, возвращая из мыслей. ‒ Прекрасно выглядишь, дорогая.
‒ Спасибо, вы тоже, ‒ промолвила я в ответ.
‒ Зачем же так официально? Нам еще в одной войне воевать, ‒ она посматривает на руку Дэниела, сжимающую мою талию, и я невольно жмусь к нему, в поиске безопасности, которой на самом деле не существует, ни на стороне зимы, ни лета.
‒ Ксения, ‒ подзывает сестра, протягивая руку. ‒ Ты же с нами?
Я успела забыть, что она рядом, и мои глаза расширяются от безумия ее вопроса. Ассамблея – мирное мероприятие, а она напрямую задает вопросы о выборе стороны в будущей войне. Я конечно понимаю, что возможно Ева не осознает этого, но как она смеет смотреть на меня, будто я обязана быть на стороне лета, будто я не смею решать за себя.
«Солнце» ‒ зовет Дэниел врываясь в мои мысли, и я поворачиваю голову к нему, замечая внимательный взгляд. Он знает, какая неразбериха в моей голове. ‒ «Иди» ‒ говорит он, отпуская руку с талии.
Я чуть ли не падаю в объятья сестры, не зная, что это может обозначать. Я то ли прощаюсь, то ли даю понять о решении содружества с летом, но я не хочу ни того, ни другого.
Дэниел находит меня в лесу, ближе к границе, куда я сбежала после часа, проведенного в компании детей лета и Евы. Я решила пока не обсуждать с ней, что произошло, да и она не была настроена на разговоры. Не понимаю, почему мне так тяжело находится рядом с детьми лета. Их разговоры, шутки, движение, все это просто сводит меня с ума. Они или уверены в своей победе или непринужденно наслаждаются ночью Ассамблеи и это меня раздражает. Возможно я элементарно завидую им, потому что они знают за кого будут воевать, и поэтому я не могу спокойно смотреть на них, зная, что способна их предать.