‒ Дэниел, убей меня, ‒ плачу я, смотря как слезы падают на снег. ‒ Я устала быть в постоянном споре между выбором, который не могу определить.
‒ Иди ко мне, ‒ манит Дэниел, и обнимает меня, пока я прячу лицо на его груди, сжимая пальцами его пиджак.
‒ Что тебе стоит просто выпить меня до капли? Ты получишь силу, победишь в войне, а я перестану быть тебе обузой.
‒ И избавить тебя от мучений?
‒ Ах, ну да. Ты же получаешь от этого удовольствие.
Он целует меня в лоб, отстраняет от себя, и держа за плечи, смотрит в мои глаза.
‒ Твоя проблема лишь в том, что ты постоянно ищешь факты, ведущие к хорошему или плохому. Я давно тебе говорю, здесь нет ни добра, ни зла. Давай посмотрим на жителей зимы. Что ты в них видишь? Они с неприкрытым презрением могут смотреть друг на друга, в каждом видя врага, потому что в отличии от друзей, врагу нет выгоды врать. Теперь вспомни детей лета. Они будут мило улыбаться тебе, скрывая свои поступки под враньем о прекрасном. Ксения, и в зиме, и в лете - нет ничего хорошего, как и плохого.
Слезы льются по щекам, но он заботливо стирает их рукой. Сегодня мои эмоции явно бьют через край, хотя я и так плакса.
‒ Но как же тогда выбирать? ‒ все расспрашиваю я.
‒ А куда пошло бы «солнце»?
‒ К лету.
‒ Так иди к нему.
‒ И ты бы меня отпустил?
Судя по взгляду и появившейся ухмылке, мне остается только мечтать об этом.
‒ За тебя уже все решено, солнце. Не понимаю, почему ты до сих пор не можешь принять это как обычный факт.
‒ Может я хочу знать, чего хочу.
‒ Несколько часов назад, ты дала ответ. По крайней мере он был ясен мне.
‒ Я спасла тебя не потому что….
‒ Но почему?
Я не знаю точно.
‒ Зато я знаю. Подумай, сможешь ли ты нанести удар по мне снова? Когда будет война и ты решишься следовать классике, что «солнце» должно быть на стороне лета.
Не обману ли я себя в этом случае.
Но Дэниел прав, сказав, что все уже решено. Не знаю, почему меня до сих пор волнует вопрос выбора, когда конец все равно будет один. Как будто от этого что-то зависит. В случае, если я перейду к лету, я стану тем, кто просто все закончит, но я не буду «солнцем», а это значит, что и на войну возможно не попаду. Не это ли ответ, почему меня еще не оставило это желание перейти на летнюю сторону? Я не оставляю надежд избежать моего участия в войне, не останавливаю свои фантазии на тему другого будущего, и не знаю, смогу ли это прекратить.
8
До войны три недели, которые я провожу на территории лета, и судя по карте, запредельно далеко от границы. Мне предоставили комнату, какую-то уж слишком маленькую, наверное, только чтобы спать там, потому что, делая что-то другое, начинает развиваться клаустрофобия. Поэтому я прогуливаюсь по огромному дому, хозяйкой которого является Жаклин, в поисках, чем бы заняться. По утрам никто не беспокоит, но вот вечером обязательно навяжутся на разговор кто-нибудь из детей лета. Первые дни это пугало, потом даже позабавило. В отличие от сыновей зимы, которые неравнодушны к громкому молчанию, детям лета приходятся по нраву нескончаемые разговоры. Они как горстка сплетниц в школе, всегда находят, о чем поговорить и кого обсудить или даже оскорбить, за спиной, конечно же. Бывало они подшучивают надо мной, и это не просто слова, они провоцируют меня, изводят, питаются моим теплом, только через давление, через унижение. В такие компании более вписывается Ева, чем я.
Кстати, о ней.
У нас неоднократно складывались разговоры, доводившие меня до нервного срыва и только ради своей же безопасности я не срывалась на ней.
‒ Что ты задумала? ‒ в который раз спрашиваю ее я.
‒ Не тебе достигать поставленной цели, она была дана мне, а ты забрала ее у меня.
‒ Я ничего у тебя не забирала. Не я виной тому, что решило Зарождение.
‒ Именно. Зарождение. Оно вдруг посчитало тебя достойнее, хотя я….
‒ Значит все ради этого? Убийство дитя лета, чтобы получить их силу. Смерть Маргарет, не для спасения меня, а, чтобы через нее заполучить силу зимы….
Так я была права, думая, что Ева управляет Маргарет.
‒ Я пыталась сделать все, чтобы получить обратно свой статус. Но ты все еще остаешься носителем этого исхода.
‒ Ева….
‒ Не трогай меня! Сейчас я не могу с тобой разделаться, но на войне тебе лучше держаться от меня подальше.
Теперь ее угрозы не фальшь. Ева сильнее кого-либо, и только Зарождение знает, чему она следует. Ее опьянила та сила, которую в начале даровало ей Зарождение, до такой степени, что она перестала видеть насколько ужасной была эта цель. Она посчитала себя равной Зарождению, поэтому и лишилась этого статуса.