Я вижусь с Дэниелом глубокой ночью. Временами, не каждую ночь, я прихожу в тот зал, с стеклянными колоннами, мозаичным потолком и постаментом в центре. Мы организовали на этом камне место разговоров, можно сказать, нашли замену кровати в его комнате в доме сыновей зимы. Бывало я прихожу раньше него и сразу устраиваюсь на твердой поверхности, бывало жду всю ночь, а он так и не появляется. Я рассказываю ему все, что узнаю, о детях лета, о Еве. Проживание здесь сделало меня очень разговорчивой, но не его, говорит он изредка, и только, если это касается меня, а не то, чем занимается он.
‒ Скажи мне, о чем ты думаешь? ‒ попросила как-то я, восстанавливая дыхание.
Дэниел лежал рядом, на боку, водя рукой по моему лицу и шее. За все то время, что мы проводили здесь, я не видела кого-либо другого, поэтому мы не беспокоились о том, что нас могут прервать или еще хуже, что мы можем попасться за не самым приличным времяпрепровождением.
‒ О том, признаешься ли ты мне, о чем узнала.
Ох, как часто я забываю, что мои мысли открыты для него. Удивительно, возможно многое, что я рассказывала, он и так знал, но он не перебивал меня, выслушивал.
‒ Так ты не дал мне даже начать, ‒ оправдывалась я. ‒ Накинулся на меня сразу, как только появился, ‒ он выжидающе, немного вызывающе посмотрел на меня. ‒ Ну а мне нет выгоды тебя прерывать. Ты это хотел услышать?
‒ Подойдет, ‒ как благодарность он поцеловал меня в шею, поднимаясь к губам, обнимая. И когда только его поцелуи стали такими отчаянными, будто он думал, что последний раз вот так обнимает меня? ‒ Говори, солнце.
‒ Я нашла книгу, ‒ все же начала я, и он напрягся, хоть и понимал, о чем я. ‒ В ней описывается война и что было в ту войну, когда дети зимы исчезли. Она написана вашем предводителем, я права?
‒ Да.
Ева однажды сказала, что, если сын зимы или дитя лета, так же, как и «солнце», умирает, из-за вмешательства стороны до начала войны, победа переходит тому, кто потерял и тот, кто забрал умирает, вместе с предводителем. И я все не могла понять, кто же умер со стороны зимы вместе с Вильгельмом, но тут наткнулась на книгу, в энциклопедической библиотеке в доме Жаклин. Судя по введению ее вел кто-то со стороны зимы, тот кто остался жив вместе с пятью парнями, следующими за велением Зарождения.
А теперь по порядку.
До того дня я не имела ни малейшего представления, как проходит война. В книге автор описывал ее как энергетический бой, поэтому именно наличие «солнца» решает конфликт, так как сами по себе обе стороны равны по силе. Меня потрясло его мнение о том, что не сам решающий день считается войной, а все те дни поиска «солнца» и достижение ее расположения в выборе между ними. Но и наряду с этим бывали года, когда даже «солнце» не давало гарантированной победы. Он считал странным, что ни одна сторона ни разу не пыталась обойтись без этой войны, считая этот конфликт своего рода навязанной мифологией.
‒ Мы не хотели целенаправленно искать Зарождение, ‒ говорил Дэниел. ‒ Но, когда нашли, не понимали, как усложним себе жизнь. Он пришел к нам, назвав себя посланником Зарождения и сказав, что за эту провинность, как расхищение пристанища и похищение самого Зарождения, мы обязаны заплатить. Так мы стали следовать воле Зарождения.
Одетые, я сидела на камне, а Дэниел вышагивал из стороны в сторону передо мной. Мы не смотрели друг на друга.
‒ Значит не ради власти, не ради силы?
‒ Мы были просто подростками, верующими, что если сделать что-то необычное, то нас заметят.
Этот посланник писал, что главной целью Зарождения в тот момент, была глобальная чистка. Дети лета должны перейти в другой мир, а заслужившие перехода дети зимы, перейти на их место. Поэтому детей лета никогда как таковых не существовало, это когда-то существовавшие дети зимы. Тех пятерых парней своеобразно наказали за нахождение Зарождения, оставив на стороне холода, как последних детей зимы.
‒ Многие думают, что вы убили детей лета… тогда.
‒ Мы были лишь теми, кто воссоздаст переход, кому умирать, кому очиститься, выбирало Зарождение.
‒ Очиститься?
‒ Так мы это называем. Дети зимы должны исправиться путем очищения через сущность детей лета.
‒ Так вот, что произойдет… переход. Значит вы… будете прощены?
‒ Я на это надеюсь.
‒ Но тогда кто останется?
‒ Может произойдет что-то другое, нежели переход.
Из книги я узнала многое о каждом из сыновей зимы, посланник подробно описал их жизни, как они жили после той войны, как пробовали себя в роли воссоединенных с «солнцем», хоть это не было значимым. Эмма оказалась первой, потому что является дочерью посланника, и именно она указала на существование моего мира. Из-за того, что я в основном общалась и виделась только с Дэниелом, остальные сыновья зимы казались мне не такими важными, хотя каждый как-то связан с Зарождением. Алан был тем, кто предложил поиск Зарождения, тем кто настоял на похищении. Говард стал первым кто телесно заговорил с Зарождением, кто помогал остальным понимать. Блэйк являл собой посредника между детьми лета и сыновьями зимы, так как первые года летние жители были крайне озлобленными. Вильгельм занимался поиском «солнц». Дэниел же оказался главным носителем этого самого перехода.