Все рассчитано на секунды.
Встретившись взглядами с Дэниелом, мы останавливаемся по разные стороны столпотворения. Я уже делала это, остановить время в сознании, увидеть, когда энергия сможет пролететь между всеми, прямо в руки сына зимы. Собрав в руках лучи, я сжимаю их в сферу, она полыхает огнем, сила «солнца» непрерывно движется внутри. Вот, все порознь, ровная линия так и манит прокатить по ней энергию, как шар в боулинге. Что я и делаю. Когда сферу ловит Дэниел, мы вновь бежим. Чем больше мы передадим друг другу сферу, тем больше в ней накопится нашей силы, и тогда Ева не сможет ее отбить. Мы уже проделывали подобное, оставив вместо дерева пустое место. Остается только найти Еву. Она не может навредить мне, но я, как «солнце» имею право нанести удар по кому угодно. Я выбрала детей лета, но я сама за себя. Дети лета продолжают борьбу, не замечая, что за каждым ударом сыновья зимы передают мне одну и ту же сферу, а я все больше начинаю волноваться, возникает мысль, что это не сработает. Но заметив Еву, мельтешащую среди детей лета, я пытаюсь сосредоточиться. Алан последний, кто вкладывает частичку холода в сферу, попадая ко мне в руки я понимаю, что назад пути уже нет и удар придется наносить мне. Какая ирония, я убью родную сестру, которая для меня уже мертва. Сфера, как в художественных красках, извилистыми полосками, переплетает две энергии, которые борются за равенство внутри.
Я замахиваюсь… бросок.
В последнюю секунду меня сшибает с ног пробегающая рядом Жаклин. Она оборачивается и замирает. Я хочу встать, увидеть результат, но в этот момент поляну оглушают три крика одновременно: Мой, Евы и Дэниела. И гром.
Попала ли в Еву сфера? Или та отбила ее? В меня? В Дэниела? Или в кого-то между ними, и тот исчез, но энергия задела и их двоих, учитывая, что достаточно близко они вдруг оказались друг к другу? Может я первоначально попала в Дэниела?
Все это картинками проносится в моей голове, когда я поворачиваюсь к месту событий. У меня плывет перед глазами, не знаю от слез или от сильного головокружения, аж до тошноты, но я могу разглядеть Еву, ее бьет заметная дрожь, пытается держаться на ногах, но в ее глазах уже нет жизни. Война закончилась, все остановились.
Но кто победил, учитывая, что рядом с Евой неподвижно лежит и Дэниел.
«Солнце», ‒ слабый голос Дэниела ударяет в голову, останавливая боль.
Дэниел… он еще жив.
Заставив себя подняться, я спотыкаясь, подбегаю к нему, переворачивая на спину. Он не шевелится, не дышит, а глаза закрыты. Паника завладевает телом и разумом.
‒ Дэниел…. ‒ зову я, судорожно глядя его по голове, пропуская между пальцами волосы. Кажется будто его кожа стала еще холоднее и бледнее.
‒ Ш-ш-ш…. ‒ все что удается выдать ему вслух. Пытаясь разлепить веки, он тянет руку к моему лицу, стирает с глаз горячую воду. ‒ «Воля….»
‒ Что?
«Зарождения….»
Вместе с этим он опускает ладонь к моей груди, оттягивая майку и проникает внутрь. Я даже не чувствую боли, физической по крайней мере, моральная же рвет мое сердце, душу, словно кто-то ножом пробил грудь. Мне надо сосредоточиться, закончить все это, но я не могу… не хочу, чтобы он умирал. И эта мысль как ногтем по стеклу.
‒ Зарождение, я обращаюсь к Тебе. Я Ксения, ‒ задыхаясь, начинаю насылать я проклятье, пока Дэниел забирает тепло «солнца». ‒ Созданная Тобою «солнце»….
«Продолжай, умоляю».
Я сжимаю в кулак его рубашку, роняя голову ему на грудь, испытывая печаль, настолько мучительную, что мечтаю проклясть Зарождение, за то, что заставило меня пережить все это.
‒ Носитель исхода, выполняя Твою волю, по Твоей поставленной цели….
Я не отличаю своих слов за всхлипыванием. Последний глубокий вдох.
‒ Воплощаю конец этой эры.
Не хочу видеть, как умирает этот мир, поэтому пока он еще здесь, пока я могу цепляться за него, как за живое, я не поднимаю взгляд, пускай и ощущаю, как воздух тяжелеет, звуки исчезают, а земля пропадает.
«Ксения….»
Я отчаянно мотаю головой.
‒ Солнце, посмотри на меня.
Черт, как же это нечестно, даже умирая, он не сбавляет свой приказной тон. Ослушавшись вновь, мое лицо силой поднимают за подбородок. И мы смотрим друг на друга, впитывая в себя силу взгляда, но его глаза тускнеют с каждой секундой, как будто пытаются скопировать мой серый цвет. Только в его глаза я могла смотреть долго, наверное, бесконечно. Только он заставлял меня так ненавидеть, но и так привязывать к себе.
‒ Улыбнись, ‒ просит он, и из-за странности просьбы я морщусь. Его руки лежат на моих на его груди, и он поглаживает мою кожу большими пальцами, оставляя ледяное осязание. Я хочу запомнить это. Его прикосновения, взгляды, слова, неважно какой характер они имели. ‒ Как это делаешь только ты, с этим светом, теплом. Улыбнись мне, как мое солнце.