‒ Дьявол, ‒ проговариваю я, дернувшись от испуга.
На зимней стороне, среди деревьев, в ровную линию стоят они. Теперь у меня появился шанс рассмотреть их. На мой взгляд сыновья зимы представляют собой четырех вполне обычных парней, в строгих рубашках, темных брюках и кедах, не старше двадцати пяти лет, примерно одинаковой внешности и на сантиметров тридцать-сорок выше моего роста. У всех светлые, но ближе к белому волосы, только с разным видом прически, яркие голубые глаза и напряженные тела. Дело в том, что, уж не знаю, что у них там под одеждой, я про наличие накачанных мышц имею в виду, но выглядят они действительно неестественно, не расслаблено, я бы сказала.
‒ Долго же вы не показывались, ‒ как можно четче говорю я, скрещивая руки на груди. Братья многозначительно переглядываются и один, уже знакомый мне лично, делает несколько шагов ко мне.
‒ Ну как тебе здесь, «солнце»? Не холодно?
Мне от одного твоего шепота жарко.
‒ Нет.
‒ Уверена?
И взгляд такой пристальный, такой, в который я не в состоянии долго смотреть, и лицо сосредоточенное, но возможно он просто усмехается надо мной.
‒ Кто ты?
‒ Ты прекрасно знаешь, кто я.
О да, сын зимы, входящий в кайф от моего тепла, я знаю.
‒ И ты знаешь, что тебя ждет.
‒ И не надейся.
‒ Я и не надеюсь. Я знаю.
‒ Так давай, ‒ я издевательски делаю шаг вперед. ‒ Забери меня.
Уголок его губ чуть поднялся.
‒ Не искушай судьбу.
‒ Что ты, судьба здесь совершенно не при чем, ‒ еще два шага.
‒ С огнем играешь.
‒ Скорее с холодом.
И вот я на расстоянии вытянутой руки, но мое преимущество только в том, что лишь я могу протянуть руку. Я, в отличии от него, нахожусь под лучами солнца, его едва скрывают тени от деревьев.
Но веду ли я в этой игре?
Он протягивает руку, ладонью ко мне, но она замирает на краю тени. Я уговариваю себя поднять на него взгляд, но тут же отвожу к его ладони. На меня давят его глаза, замораживают, пригвождают к месту, сводят с ума. Я могу отвечать ему словами, но в зрительном контакте я потерплю поражение. Так всегда было и не только с ним. Я становлюсь нюней, смотря кому-то в глаза, не в состоянии противостоять.
Но то, что я делаю в следующую секунду, удивляет даже меня саму.
Я поднимаю руку и кончиками пальцев, также, как и та маленькая девочка, невесомо провожу по его ладони, от которой исходит слабая вибрация. Его рука держится крепко и ровно, пока моя незаметно, но так предательски дрожит.
‒ Я знаю твой секрет, ‒ он немного наклоняется, ровно настолько, насколько позволяет скрытое от солнца место. ‒ Ты хочешь, чтобы я тебя поймал.
‒ Ты уже заманил меня сюда.
Моя рука начинает блестеть, но и его в ответ покрывается инеем.
‒ Ты принадлежишь мне.
Еще один собственник на мою голову.
‒ Я так не думаю, ‒ опускаю руку и отхожу.
‒ Сейчас, да. «Солнце», посмотри на меня.
Мне показалось или его голос смягчился.
‒ Солнце….
В такой войне лучше сдаться сразу, серьезно. Сколько бы раз меня не называли, насколько бы ласково это не было, оно никогда не звучало так лично, даже интимно, отдаваясь эхом у меня в груди. Чушь? Я бы согласилась, если бы не чувствовала себя именно так. Но подняв глаза, меня ждало лишь разочарование. Я ожидала чего угодно: усмешки, презрения, собственичества, даже возможной мягкости. Но я увидела лишь пустоту, безэмоциональное лицо, с морщинками между напряженных бровей.
‒ Хорошей прогулки на летней стороне.
Я его совсем не понимаю.
6
Я дохожу до какой-то маленькой деревушки, где пять домиков построены кругом, а в центре – свободное пространство, разделенное на пять огородов. Людей не видно, как и каких-либо живых звуков. Я решаюсь сорвать несколько плодов груши и когда тянусь за спелым фруктом, звучит выстрел, и пуля пролетает рядом с рукой, оставляя царапину, которая в мгновенье затягивается на солнце.
‒ Так вот кто ворует наши фрукты! ‒ кричит мужик, прячась за колодцем, недалеко от огорода. Нацеленный на меня ствол арбалета не сулил ничего хорошего.
‒ Простите, я сюда случайно забрела. Я не хотела воровать!
Если так подумать, именно это я и хотела сделать, просто не задумалась о такой реакции хозяев. Мужик продвигается ко мне, не опуская оружие.
‒ Я по-твоему совсем слепой? Как же долго я тебя хотел поймать! Знаешь, сколько проблем из-за тебя!?
‒ Простите, но я здесь первый раз. Я не воровала у вас раньше.