‒ «Прибрались», можно сказать, ‒ Арина показывает кавычки в воздухе.
Мы устраиваемся на жестких кроватях и подруги начинают длинный рассказ о первых двух днях, проведенных здесь. Оказывается, когда мы бежали от стаи волков их снесло с ног, по их ощущениям, сильнейшим ураганом, и после крутого падения в глубокий овраг уже за границей, из которого их и вытащила Лира, осознали, что нашего еще осеннего леса уже нет. Лира довела их до территории лета, вкратце рассказывая, где они оказались и приютила в этом складе. На ту женщину, которая пыталась опросить меня, они тоже натыкались, но к счастью, подозрение подруги у нее не вызвали. Она является неким «полицейским» этого поселка, как выразилась Милена, но Лира исправила ее, сказав, что это одна из детей лета, входящая в руководство летней территории. Я понимающе кивнула, а вот подруги отмахнулись, будто это сложнее запомнить. Позже, ближе к вечеру, когда меня переодели в другую одежду, и мы вышли на улицу, чтобы найти еду, я рассказываю им свою историю двух дней, опуская подробности о «солнце» и встрече с сыновьями зимы. Почему-то обстоятельство того, что я являюсь местным священным существом и факта, что сыновья зимы хотят меня заполучить, не показались мне важными на тот момент.
Мы сидим в маленькой столовой в доме семьи Лиры, которые в то время были, как я поняла, на работах в садах, где стены украшают гроздья винограда, и только принялись за тарелки зеленого салата, моя кожа заблестела от заходящего солнца в окне.
Надо бы как-то определить и контролировать моменты, когда мое тело начинает принимать тепло солнца.
‒ Так ты «солнце»! ‒ догадалась Лира, вскакивая с табуретки, пока мои подруги с выпученными глазами и раскрытыми ртами, не знающие что и сказать, смотрят на меня будто впервые.
‒ К сожалению, ‒ нахмурилась я.
‒ Прости, кто? ‒ очнулась Арина, дотрагиваясь до моей руки как до чего-то жутко дорогого. ‒ Ты вся горишь!
‒ Я в курсе.
‒ Не в этом смысле. Ты горячая!
‒ Я и говорю, что в курсе, ‒ закатываю глаза.
‒ То есть это нормально? ‒ с отвращением удивляется Милена.
‒ Ну как бы сказать….
‒ Конечно же нормально! ‒ помогает мне Лира. Ее мой вид явно только радует. ‒ Она же «солнце»! Дитя, питающаяся энергией солнца.
‒ Вот знала, что твои посиделки часами под прямым солнцем до добра не доведут!
‒ Милена, я не была такой в нашем мире. Хотя не знаю….
‒ В нашем…. ‒ подруги недоуменно переглядываются. ‒ Мире?
‒ Вы еще не поняли? Те дыры, на которые мы наткнулись в лесу, называется брешь. Своеобразный переход сюда, в мир постоянного лета и зимы.
‒ О чем-то подобном догадывались, но…. ‒ Арина утыкается взглядом в тарелку.
‒ Тебе не кажется, что это звучит как-то…. ‒ задумываясь, добавляет Милена.
‒ Глупо? Абсурдно? Дико? Да! Но это то, что я вижу вокруг и лично я радуюсь тому факту, что это как-то, но объясняется. Арина, ну, согласись.
‒ Я-то согласна, просто, ‒ неуверенно начинает она и нагибается ближе. ‒ Я думала, что придя к тому же месту, где мы и перешли, будет шанс вернуться.
Если вспомнить, я за все время даже и не задумывалась о возвращении домой. Втянулась в этот мир, как в очередную книгу, будто была уверена, что в любой момент могу закрыть ее и лечь спать в своей родной комнате. Проблема лишь в том, что я и не хотела. Пока мои подруги пытались отыскать способ вернуться, я пыталась изучить мир, в который попала.
‒ Я пойду проведаю родителей, ‒ оповещает перед уходом Лира. ‒ Они скоро должны вернуться, я их предупрежу о вашем присутствии.
Когда по дому пронесся звук закрывающейся двери, я чувствую себя немного неуютно. В какой-то мере я согласна с подругами, надо попытаться вернуться, но я не чувствую, что действительно хочу этого так, как вижу это в их глазах.
‒ Только не говори, что хочешь остаться…?
‒ Нет, ‒ поспешно качаю головой я.
‒ Тогда что не так? ‒ продолжает Милена. ‒ Я вижу это, тебя что-то беспокоит.
‒ Я боюсь, что там не будет выхода. Брешь открыли для конкретной цели….
‒ И ты знаешь какой?
Я долго смотрю на подруг, открывая рот в нескольких попытках сказать им правду, но мысль о том, что они могут возненавидеть меня из-за того, что причиной являюсь сама я, из-за того, что только сыновья зимы могут открыть брешь. Но сыновьям нужна я, а я отказываюсь от прерогативы связываться с ними.
‒ Нет, ‒ все же вру я. ‒ Я не знаю.
‒ Тогда в чем проблема?
‒ Ни в чем! ‒ тараторю я. ‒ Ладно. Да, ты права. Надо попробовать вернуться к тому месту. Попытка, не пытка. Где это?
‒ Не так уж и далеко от границы, на стороне зимы.