‒ Ксень? ‒ поторапливает Арина. Секунда, еще секунда, надо точно убедиться.
‒ Бежим!
И мы несемся в сторону показавшегося дома. Несколько метров тени еще не следуют за нами, но когда один появляется рядом с Миленой, я, поймав луч солнца, направляю свет на него. Сын зимы издает рев, когда свет попадает на него и останавливается, а мы продолжаем бежать. Избушка действительно оказывается неподалеку и как кстати, что закатное солнце освещает входную дверь. Арина добегает первая и пытается открыть дверь, но та не поддается и в панике мы начинаем долбить в дверь, пока она не распахивается перед нами, и мы не падаем внутрь.
‒ Что вы так расшумелись! ‒ грозный женский голос встречает нас на пороге. ‒ Кто вы такие!? ‒ к счастью она закрывает дверь, и я осматриваю маленькую каморку с горячей печкой и двумя зашторенными окнами.
‒ Простите, ‒ задыхается Арина. ‒ Мы….
‒ Мы бежали! ‒ вставляет Милена.
‒ Это я уже заметила, барышни, ‒ женщина досадливо хмурится.
‒ Извините, но мы действительно бежали, от….
‒ От?
‒ От сыновей зимы, ‒ резко говорю я, облокачиваясь спиной о стену.
‒ Ой, дерзость какая! Зачем же сыновьям зимы за вами гнаться? Вас друзья легендами запугали или привиделось что?
‒ Но это правда! ‒ отстаивает свое Милена.
‒ Они не виноваты, ‒ начинаю я, отдышавшись. ‒ Сыновья зимы преследуют не конкретно нас, а меня.
‒ К чему такая честь?
‒ Я «солнце».
В ответ молчание.
Женщине на вид не больше сорока, но в этом платке, повязанным вокруг головы, она похожа на бабушку. На ней такой же полушубок, как и на Кире в лесу, а на ногах штаны и шерстяные носки. Присев передо мной, ее лицо смягчается.
‒ Зачем же ты сюда пришла?
Удивительно, как из злобной и нахальной, можно резко перейти в такую соболезнующую, но ее голос действительно выдает нотки жалости. Неужели моя позиция в роли «солнца» хуже, чем я думаю?
‒ Я не….
‒ Это уже мы, ‒ перебивает Арина, виновато улыбаясь мне.
‒ Это долгая история, ‒ констатирую в итоге я.
Женщина предлагает перебраться на кровать и снять мокрую одежду. В отличие от подруг, я нагло проследовала к кровати, развалившись на ней, пока они медленно раздевались у двери. Когда подруги присаживаются к печи, я стягиваю промокшие штаны и обувь, оставаясь в кофте и лосинах. Женщина заботливо накрывает нас одеялами и ставит на огонь чайник. Я замечаю батарею и пытаюсь поставить на нее нашу обувь.
‒ Она не работает, дорогая, ‒ осведомляет женщина, наливая уже подогревшуюся воду в чашки с чаем на шатающемся столе.
‒ Печально, ‒ кидаю обувь рядом.
‒ Слушай, ‒ она резко ставит чайник на стол и тот с треском немного нагибается в бок. ‒ Я конечно все понимаю… но тебе же не спрятаться, пока ты здесь.
И я понимаю, о чем она. Все здешние жители уверены в том, что пока «солнце» на территории зимы, он или она всегда в ловушке. Обратно забравшись на кровать, я кутаюсь в одеяло, хотя холода особо не чувствую.
‒ Знаю. Мы ненадолго, честно. Подругам надо отогреться, и мы уйдем до окончательного заката.
‒ Собираетесь бродить по ночному лесу? ‒ приходит в изумление женщина.
‒ Но тут же недалеко до территории лета, ‒ неуверенно говорит Арина.
‒ Что ты, девица. Не сказать, что оно прямо-таки далеко, но до ночи вы до туда точно не дойдете.
Похоже, Арина потеряла ориентир.
Я тру виски, пытавшись избавиться от слабого головокружения. Вся эта беготня явно нас утомила, да и еще прибавить то, что надежда на открытую брешь утратила всю силу. Женщина передает мне чашку чая, и я отпиваю пару глотков, отдаю обратно.
‒ Мне не холодно, ‒ сообщаю я и пар выходит изо рта.
‒ Знаю, «солнце». Вам не бывает ни холодно, ни жарко. Вы удивительные.
‒ Чем же?
‒ Когда я была в твоем возрасте, моя мама всегда говорила, что «солнце» меняет и детей лета и сыновей зимы. Вас мало, вы такое редкое и яркое явление. Вы можете не брать в рот ни крошки, солнце питает вас, не дает вам умереть, но и вы зависите от него.
‒ Почему?
‒ Вы не можете продержаться без солнечного света больше трех-четырех дней. Вы мерзнете, становясь ледяной скульптурой. Ты будешь жить, но это уже будешь не ты.
‒ Как такое возможно? ‒ недоумеваю я.
‒ Не знаю. Но у «солнца» все, что в них есть, сила, эмоции, даже душа, все держится на энергии солнца. Представь обычного человека, но без души.
Могу сказать одно: никем не доказано, что душа вообще существует. Но если даже попытаться представить это, вспомнить все фильмы, пытавшиеся изобразить подобное, хорошего здесь мало.
‒ Вы что-то сказали о силе, ‒ напоминаю я, когда женщина собирается встать с кровати. ‒ Разве я что-то могу?