‒ Их, ‒ повторяю я как можно четче. ‒ Отпусти их.
‒ А что мне за это будет?
‒ Я….
‒ Ксения нет! ‒ пытается вырваться Арина, но ее прерывает собственный крик.
‒ Отпусти их, ‒ плачу я. ‒ И я пойду с тобой.
Я сразу падаю на пол. Как и подруги, только в отличие от меня, они уже без сознания. Братья отходят от них, и я чувствую, как Дэниел присаживается за моей спиной, дыша мне в затылок. Сердце бьется с такой силой, что болят ребра.
‒ С этого и надо было начинать. Можно было и без последствий.
‒ Ты тоже пообещай, ‒ заявляю я, решив-таки повернуться к нему.
‒ Что? ‒ недовольно бросает Дэниел в ответ.
‒ Пообещай, что не тронешь их больше. Таковы мои требования. Я иду с тобой, ты их больше не трогаешь.
‒ Обещаю.
‒ На крови.
Дэниел задумчиво, упорно смотрит на меня, будто ждет, что я скажу, что это шутка.
‒ На крови? ‒ нетвердо переспрашивает он. Его неуверенность приободряет меня.
‒ Именно.
Свистнув одному из братьев, он вытягивает руку к нему, получая нож. Буду надеяться, что их метод обещания не отличается от нашего. С сестрой мы часто укрепляли наши обещания именно таким способом. Дэниел быстро делает надрез на ладони и передает нож мне. Я сглатываю.
‒ Боишься?
Я выхватываю нож, но могу работать только одной рукой. В левой будто остановилась кровь, и она не шевелиться. Посмотрев на Дэниела, я понимаю, что помощи не получу, он только наслаждается, доставляя мне трудности. С силой сжимаю лезвие, пока не начинает течь кровь и нож выпадает. Пульсирующая боль в руке и вид крови немного отвлекает, но я уверенно вкладываю руку в его.
‒ Я Дэниел, пятый сын метели, мороза, холода и льда, обещаю тебе, «солнце» что ни я, ни один из моих братьев, не притронется к твоим подругам и пальцем, и не сделает им ничего плохого, ‒ его губы растягиваются в злой ухмылке. ‒ Взамен ты, «солнце», идешь со мной и не посмеешь сбежать, не важно, чем все обернется. Твоя очередь.
Твою ж мать.
Я в минуте от потери сознания, все плывет перед глазами и голова кружится.
‒ Я, Ксения, по случившемся обстоятельствам «солнце», обещаю тебе, Дэниел, что пойду с тобой туда, куда ты меня приведешь и не уйду, пока сам не отпустишь. Взамен твоего обещания.
И тут я делаю ошибку, которую старалась избегать все время до этого. Я смотрю ему в глаза, неотрывно долго и вдруг понимаю, что вот он – конец. Его глаза сильнее его самого. Смотря в них, я теряю себя.
Дэниел поднимает меня на руки и целует, забирая тепло и все оставшиеся силы.
8
Сыновья зимы собрались в своей комнате. Все молчат, но каждому есть что сказать. Дэниел уложил «солнце» в своей комнате, в которой сам практически не бывает последние дни. Тепло бодрит его, дает энергию и сон для него теперь не нужен. Он сидит на диване перед камином, сложив руки на груди, то и дело облизывает губы, вспоминая вкус ее тепла. Он мысленно возвращается в дни, когда еще существовавшие здесь дети зимы могли посещать территорию лета, при облачной погоде. Вспомнил одно поле, которое однажды нашли братья, оно было диким и разноцветным из-за разнообразия ярких цветов. Вспомнил, как вдохнул все ароматы, пытаясь найти название каждому запаху и сладкое послевкусие на языке. Именно этим послевкусием была она. Тепло «солнца» имело вкус того поля, где из-за широкого многообразия разных запахов невозможно определить что-то одно. Все вместе оно было и горьким, и сладким, как мед, от которого приятно кружилась голова.
‒ Алан, ‒ окликнул Дэниел брата. ‒ А какой вкус тепла у твоего «солнца»?
‒ Вкус? ‒ удивлен вопросу Алан. Он встал с кресла и стал ходить по комнате. ‒ Вкус… даже не задумывался над этим.
‒ А разве у него должен быть вкус? ‒ прислушивается к разговору Говард, не поднимая глаз с книги. На этот раз он сидит рядом с Дэниелом на диване, вытянув ноги.
‒ Она имеет.
‒ Это просто твое разыгравшееся воображение. Я первое время тоже думал, что она удивительная, но это только из-за ударившего в мозг непривычного нам тепла. И только.
‒ Насчет-таки «солнц», ‒ встрял Блэйк. Теперь он занял место за столом. ‒ Вы, конечно, будете удивлены, что именно я скажу это, но не кажется ли вам, что мы слишком жестоко начали? И ты Дэниел, зачем нужно было врать об исчезновении «солнц»?
Вообще-то некоторые «солнца» действительно пропадали после войны, но только из-за того, что неизвестно куда их девали дети лета. Это не значит, что они умирали.
‒ Это на тебя так ее слезы повлияли? ‒ язвительно заметил Говард.
‒ А ты теперь мстить будешь? Как-никак только ты получил от нее…, как она выразилась? Ах, да, лучом в глаз.
В тот момент, когда Говард решил лишь обогнать девушек, свет от зеркала попал прямо по его открытой руке, оставив небольшой шрам у локтя. Не самое ужасное, что может случится, попав под лучи солнца.