‒ По мне, так это было гениально, ‒ Алан остановился за спиной Дэниела, присаживаясь на спинку дивана. ‒ Это то, чего не ожидаешь от «солнца». Они своеобразны и уникальны по своей природе, но эта девушка отличается от всех других «солнц», встречавшихся нам ранее.
‒ Она просто боится, ‒ излагает Дэниел.
‒ Ты же утверждал обратное.
‒ В ее тепле большую часть занимает страх. Да, она пытается это скрыть и не безуспешно. Страх за словами, поступками, но внутри он пожирает ее.
Но ее только подстрекает на действие, когда показываешь, что видишь ее страх. Они не могут поймать ее на классике поведения «солнц», потому что она противоречит сама себе. Ее поступки становятся предсказуемыми из-за других, но сама она может сотворить что угодно. Так было и в доме, где девушки думали, что спряталась до вечера, но как только солнце скрылось за деревьями, бежать было бы бессмысленно. Ксения согласилась только из-за страха за жизнь подруг, что предсказуемо, но ее требование обещания и уж тем более странно, что она потребовала на крови, показало насколько ее мысли спонтанны. Конечно, данное обещание не имеет особой силы, чтобы навлечь бед, но Ксения в него верит и это только на выгоду Дэниелу, так как ее подруг они все равно трогать не собираются.
‒ Так что, мы можем поздравить нашего Дэниела с поимкой?
‒ Она еще не до конца моя, Блэйк, и ты это знаешь.
‒ Прости за нескромную просьбу, но я бы хотел посмотреть на…. ‒ Алана перебивает присвистывание братьев. ‒ Заглохните, это лишь из научного интереса.
‒ Знаем мы твой научный интерес.
‒ Мы знаем, как это проходит, и думаю, там есть на что посмотреть со стороны.
‒ Алан, как я понял, ‒ Дэниел состроил легкую игривую улыбку. ‒ Ты хочешь посмотреть, как я воссоединяюсь с Ксенией, и учитывая, как это будет происходить, прости, но здесь попахивает извращением.
‒ Посмотрим, что ты скажешь после.
‒ Просвети.
Алан в порыве раздражения отходит на шаг, скрещивая руки на груди.
‒ Дэниел, это не просто секс, ты знаешь это. Она «солнце», она то, что противоположно нам. Это все тот же вкус ее тепла, но теперь ты чувствуешь его кожей. Это как стоять под реальным солнцем, но не умирать.
Стоять под реальным солнцем. А они ведь тоже люди, хоть и наполовину, они так же хотят тепла в период холода, но проблема лишь в том, что холод для них – это сама жизнь. Были сумасшедшие дети зимы, которые пытались найти способ не обжечься на солнце, но всегда тщетно. Свет являет собой яд для крови под кожей, куда попал луч, а при прямом долгом воздействии на большие участки кожи, сердце может остановиться.
‒ Ладно. Можешь присутствовать, но чтобы я тебя не видел и желательно даже не чувствовал, ‒ говорит Дэниел, запуская руки в волосы, немного растрепав их.
Если все получится, будущая война действительно достанется легкой победой.
9
Мне конец.
Во сне я никогда не чувствую холода. Вокруг белая метель, снег, но я всегда следую одной цели, не замечая ничего. Я знаю, сестра должна быть среди этой вьюги, и я должна ее найти. Она пропала среди зимы, среди того, в чем казалось разбирается. И пока, в детских анкетах для друзей, она писала, что любит зиму, я оставляла пункт пустым. Я не любила лето так, как сестра зиму, поэтому не могла считать, что это мое самое любимое время года. В нем было много плюсов, возможно даже больше чем минусов, но это был своеобразный выбор, к которому я никогда не могла прийти до конца.
Я люблю тепло. А тепло дает солнце. Но солнце светит в любое время года. И лето, единственное время, когда оно ближе и теплее всего.
Просыпаюсь я тяжело, но первое, что чувствую – это мягкая кровать подо мной. Я резко вскакиваю, в ту же секунду проклиная все на свете, потому что голова отдается давящей болью. Думала, что все было сном и сейчас прозвонит будильник. Потирая голову пальцами я все жду звонка, не открывая глаз. А его все нет. Я не сразу привыкаю к темноте комнаты, но понимаю, что она мне не знакома. Она какая-то слишком пустая, если не считать двуспальной кровати и тумбочки, стоящей подле нее. Большое окно скрыто толстыми темными шторами, из-за которых непонятно, день за ним или ночь.
‒ Долго, ‒ слышу голос где-то в углу, но не вижу самого обладателя.
‒ Долго? ‒ повторяю я, щурясь, пытаясь разглядеть.
‒ Долго спишь. Знаешь, я дал тебе возможность гулять свободно аж три дня, а ты решила продлить мое ожидание еще на два.
Вот это я поспала, так поспала.