‒ Нет, ‒ хрипло выдаю я, когда лед его пальцев проникает под майку, но он вновь принимается за губы, заставляя меня таять, но, что самое главное, я сама хочу этого. Я хочу, чтобы он целовал меня, хочу чувствовать его руки на коже. Окончательно снимая с меня верхнюю одежду, на секунду он размораживает мне руки, но чтобы лишь скинуть кофту, а майку завязать вокруг головы, как повязку на глаза.
Его руки настойчиво и нежно ласкают грудь, язык путешествует по рту, изредка отрываясь, чтобы уделить внимание шее или чувствительному местечку под ухом. Он играет с моим телом, как с музыкальной игрушкой, зная куда нажать, чтобы появился звук. Одна рука двигается к резинке лосин и скользит под них, в тот же момент электрический разряд проходит через меня, и я выгибаюсь всем телом, когда его пальцы проникают в меня. Все тело ноет даже в тех местах, о чувствительности которых я даже не подозревала. Эти ощущения за гранью. Настолько далеко, что я никогда бы не смогла себе их представить.
Это все слишком хорошо.
Мои крики разносятся по комнате, я выпадаю из реальности, поглощенная новым чувством, сравнимым скорее с падением с большой высоты. Дэниел будто не сосредотачивается ни на чем, кроме его рук на моем теле, словно он хочет дотронуться до каждого миллиметра меня. Он стягивает с меня оставшуюся одежду, несколько секунд я лежу неподвижно, сосредоточившись на том, что чувствовала. Тепло исходит от кожи, перемешиваясь с чем-то новым, холодным и притягательным.
Момент испорчен, когда короткая вспышка боли проходит сквозь меня. Я тихо хнычу, извиваясь, пытаясь почувствовать себя менее заполненной, пытаясь избавится от боли, но она только нарастает с каждым движением.
‒ Эй, эй, ‒ восклицает Дэниел, обнимая меня, останавливая, немного отрывая от кровати, тем самым крепче прижимая к себе. ‒ Расслабься.
‒ Я тебя ненавижу, ‒ выдавливаю из себя я.
‒ Знаешь, от ненависти до любви, ‒ он вдруг тянет наверх майку, открывая мои глаза. ‒ Один шаг.
Его лицо освещает мое сияние. Я вижу его улыбку, не такую как раньше, без издевки, насмехательства, хитрости, просто мягкая улыбка. Опускаю взгляд вниз, и мои щеки загораются от смущения. Как загипнотизированная наблюдаю как наши тела тесно соприкасаются, но дело даже не в этом. Моя кожа так же блестит, но покрыта чем-то странным, похожим на щупальца морского анемона, и оно липнет к телу Дэниела. Маленькие, медленные, переливающиеся, прозрачные, извивающиеся. Это даже красиво.
‒ Солнце…. ‒ выдохнул Дэниел. Он сдержано ждал, все это время. Подняв мое лицо за подбородок он нежно касается моих губ в настойчивом поцелуе.
Я пропадаю. Растворяюсь в его взгляде, как в чем-то действительно важном, как в громкой музыке в наушниках, как в интересной книге или фильме, как в чем-то ограждающем от мира вокруг. Я тянусь бедрами к нему навстречу, и он еще сильнее целует меня, начиная двигаться.
Я попаду в ад.
Давление на запястьях пропадает, освобождая руки. Моя спина выгибается, и я невольно обнимаю Дэниела, запуская пальцы в его волосы, сжимая их при каждом резком толчке. Боль смешивается с удовольствием. Кусаю губу так сильно, что она начинает болеть, Дэниел замечает это, наклоняется и захватывает губу своим ртом.
Моя голова откидывается, и я, неожиданно даже для себя, выкрикиваю его имя. Он, роняя голову в уголок моей шеи, стонет от удовольствия. Я, как и тогда, отдаю ему свое тепло, которого по ощущениям, во мне слишком много. Оглохнув и ослепнув от восторга, я полностью отдаюсь ему, потому что не знаю, как иначе.
Когда Дэниел замирает, я еле приоткрываю уставшие глаза.
‒ Теперь ты моя, ‒ шепчет он, медленно целуя.
Я пытаюсь сдержать глупую улыбку.
Это не может быть правдой. Это просто очередной сон, испорченный влиянием современности. Просто разыгравшееся воображение. Да, что угодно, только не реальность.
Это не может быть так хорошо.
10
Сестра будит меня, потому что я мешаю ей спать. Потому что я кричу во сне. Она гладит меня по голове, убеждая, что все закончилось и спрашивая, что случилось.
‒ Они сказали, что заберут тебя! ‒ всхлипываю я в подушку.
‒ Кто? ‒ сестра сидит у кровати, положив голову на край.