Но зимой все это заканчивается.
Еще один повод не любить зиму.
2
Воду, как обычно бывает осенью, накрывает как одеялом разноцветными листьями. Когда-то я думала, что пруд так же скучает, оплакивает, изнывает по моей сестре, ведь он, можно сказать, потерял своего постоянного посетителя, но в отличии от меня он совсем не изменился. Из года в год вокруг пруда ничего не меняется, это все еще то же открытое пространство, все тот же песочный берег, ров, через который лежит деревянный мост, и вода в пруде все такая же мутная, но, как ни странно, достаточно чистая, чтобы летом здесь спокойно купались дети. В этой воде никогда не водилась живность, будто ее специально очищали каждый год, но как всем известно, за этим прудом, как и за всем лесом никто особо не следит. Лесничий, который пытался вести порядок, состарился и никто не пришел на его место. Так этот лес становится все более заброшенным.
Не знаю почему я прихожу сюда, будто пытаюсь что-то найти, почувствовать. Пруд связан с сестрой, мы приходили сюда каждую нашу прогулку на велосипедах, сидели на склоне и смотрели на водную рябь. Возможно я просто надеюсь, что придя сюда, я смогу почувствовать присутствие сестры, но все остается прежним. Нет абсолютно ничего. Слезы уже давно высохли, а сердце будто заморозили. Я больше не в силах вспоминать о ней, потому что из-за дня в день ее образ уходит из памяти, стирается.
‒ Я знаю, о чем ты думаешь, ‒ Милена сидит по правую сторону, медленно раскачиваясь, будто слушая музыку. ‒ Ты хочешь запомнить ее, ведь так?
‒ Это логично.
‒ Совсем нет, ‒ возражает Арина, обнимая ноги, и положив голову на колени.
‒ Почему?
‒ Мама говорит, что нужно отпускать тех, кто ушел.
‒ Не знала, что это касается и тех, кто умер, ‒ срывается у меня с языка.
‒ Мы пытаемся тебе помочь, Ксюш. Приходя сюда ты только сыплешь соль на рану, ‒ повисает долгое молчание. ‒ Скоро зима.
Не так уж и скоро, учитывая, что только середина осени. Но ветер уже морозит кожу, а температура уменьшается с каждым днем. Я понимаю подруг, им, наверное, уже тошно смотреть на мое замученное лицо, пытаясь не кинуться жалеть меня в ту же секунду. Сестра умерла не так уж и давно, но прошло достаточно времени, чтобы перестать тревожить мысли так часто.
По дороге домой мы обсуждаем планы на выходные. Милена хочет посетить какой-то парк, где по ее словам собраны коллекции разных бабочек и витрины с большими фотографиями красивейших мест. Арина же предлагает картинную галерею.
‒ А что ты хочешь? – интересуется у меня Милена.
‒ Я бы осталась дома.
‒ Что это вдруг? ‒ удивляется Арина, вдруг приложив ладонь к моему лбу. ‒ Ты не заболела? Выглядишь бледной.
‒ Со мной все в порядке, честно. Просто депрессия накатила и все такое….
‒ Ха-ха-ха, ‒ с каплей язвительности отвечают подруги.
3
Сидишь, порой. Просто сидишь. Слушаешь любимую музыку. И понимаешь, как все ломается, рушится на глазах. Вся эта любовь, дружба и прочее. Как с каждым днем становится все сложнее и сложнее.
Было время, когда я верила, что если долго думать о какой-то мечте, она обязательно сбудется. Я могла не спать ночами, удерживая и прокручивая свои мечты в голове снова и снова. Я совру, если скажу, что не делаю этого и сейчас, но это уже не мечта, потому что раньше у них был шанс сбыться. Теперь мечта одна, и она никогда не воплотиться в реальность. Это мечта не была связана с сестрой, потому что только сумасшедший будет надеяться вернуть человека из мертвых, но она не менее безумна – я мечтала, чтобы зима никогда не наступала.
Ненавижу такое состояние, даже слезы не идут. Просто что-то жрет, там... изнутри.
В этот раз я даже не беру велосипед. Своим размеренным шагом дохожу до пруда, но не присаживаюсь на насиженное место. Я останавливаюсь на мосту, который кажется еле держится и в любую секунду разломится. Представляя, какой нелюдимой тогда станет местность по ту сторону на другом берегу, как пропадут протоптанные дороги, как он зарастет травой, я и не замечаю, как первые снежинки упали с неба. Они растворяются только касаясь воды и секунду еще живут на земле.
Он идет вдоль пруда, казалось бы, принося за собой метель, и я невольно засматриваюсь его холодной красотой. Что-то было в этом треугольном лице, в напряженных морщинах между бровями, светлых, взлохмаченных на макушке, волосах и ярких, выделяющихся на бледном лице, глазах. Что-то действительно такое леденящее, но не навевающее страх, скорее наоборот – притягивающее. Закинув на плечо пиджак он ровно вышагивает по краю, при этом не отрывая взгляда от меня, а я лишь сжимаю деревянное ограждение моста, будто боюсь упасть. Я не сдвинулась с места, даже когда он подходит ближе, когда проходит позади меня вместе с ветром, развеявшим мои волосы и пославшим волну дрожи по спине. Но повернув голову, я не обнаруживаю его, также как и когда оборачиваюсь. Мне остается только догадываться, был ли он на самом деле.