Я его ненавижу. Во мне сейчас такая ненависть разгорается, что я могу этот дом спалить, ко всем чертям. Какое нахальство! Видите ли, я виновата, что он мою одежду утащил и у меня выбора не оставалась, так он еще и сдерживается.
А в итоге что? Стою, смотрю ему в глаза, пытаясь сдержать пылающую злость, показывая себя сильной, а вместо этого глупо проливаю пару слезинок, понимая, что мне просто страшно. Довел меня, неженку, до крайности, холодильник, чтоб его.
Дэниел отступает, давая возможность вздохнуть спокойно, но руки с щек не убирает, стирая нахлынувшие слезы. Я сдерживаю всхлип, прикусывая губу.
‒ И не делай так больше.
‒ Что? Ты… что? ‒ я резко толкаю его, и скорее от неожиданности он пятится назад. Ой все, меня вновь понесло. ‒ Только не надо мне тут с этой сентиментальностью, типа меня заводит, когда ты губу кусаешь! Не могу я этого не делать! И вообще, какая, к черту, я твоя! Накачал меня неизвестно чем, соблазнил, девственности лишил и после этого думаешь, что я паду к твоим ногам? Не дождешься! Чтобы ты не делал, я буду тебя ненавидеть и уж тем более твоей не стану!
Лицо Дэниела искажает раздражение, он жестко хватает меня за руку, выводя на балкон и бросает на пол. Резкий удар отдает в спину, но мне не дает упасть полностью его хватка у горла, удерживающая в сидячем положении. Его взгляд тяжелый, яростный, приковывает меня к месту. Долго я не проживу, с моим то переменчивым настроением.
‒ Поговорим о воссоединении, «солнце», ‒ процедил сквозь зубы Дэниел. ‒ Ты моя, потому что теперь мы связаны, если тебе легче так понять. Твое тело, душа, даже мысли, теперь мои. Каждый твой шаг мне известен, любое твое чувство. Ты не скроешься, не сбежишь, не спрячешься. Я единственный, от кого зависит твоя жизнь и поверь мне, если ты разозлишь меня еще раз, живой ты уже не будешь. Я превращу тебя в лед, не способный чувствовать и думать.
Он с яростью кидает меня в сторону, и боль ударяет в голову.
‒ Для тебя в этом нет ничего хорошего, ты зависима от меня.
Как будто в доказательство этого Дэниел прижимается к моим губам своими, пытаясь забрать тепло, но я не отдаю, сдерживая энергию внутри, блокируя. Никчемно мучаюсь, отталкивая его от себя, но тут хоть об стену бейся. На его лице вновь отражается ехидная ухмылка. Расстегнув три верхние пуговицы на рубашке, он прикладывает ладонь к коже, пока она не исчезает. Острая боль пронзает грудь, Дэниел силой вытягивает тепло, но по ощущению будто кровь хлещет из раны. Я кричу, стараясь убрать его руку.
‒ Дэниел, стой! ‒ кричит кто-то из братьев. ‒ Солнце!
Я заметила это еще раньше. Оно скрывалось в тучах, но еще секунда и лучи появятся на балконе. Дэниел вырывает руку из моего тела, вместе с остатками тепла.
‒ Я уничтожу тебя, ‒ шепчет он, перед тем как уйти.
Солнце появляется и боль в голове и в шее от его хватки исчезает, но физическая боль не сравнится с тем, что я чувствую внутри. Я опустошена и растеряна. Доигралась называется. Думала все так просто, поговорить, покричать и ничего мне за это не будет. Грудь до сих пор болит, когда я пытаюсь дойти до кровати. Братья ушли, оставив меня одну, что скорее всего к лучшему.
Я пытаюсь заснуть, но меня душат слезы и собственное замешательство. Я остаюсь здесь не только из-за зависимости от него, если я останусь, они хотя бы не тронут подруг. Толку только от моей ненависти, если я никак не могу ее использовать.
11
Солнце за домом практически скрылось, но теплый воздух еще греет кожу. Я решила вновь выйти на балкон, как только поняла, что заснуть не удастся и просидела на нем вплоть до вечера. Там не так много места, но он в два раза больше обычного балкона в многоэтажке. Открытый, пустой, с деревянным покрытием на полу и массивными, ажурными перилами. В отличие от других домов, этот больше походил на коттедж, так как стены обложены темно-коричневыми кирпичами, да и сам балкон находился на втором этаже. Я все смотрела в смешанный, летний лес, слушая царившую в нем жизнь, и думала, что меня может ждать. Насколько быстро все произошло и как резко я возненавидела Дэниела. Одежду я обнаруживаю пока копаюсь в ящиках шкафа и только два, из всех многочисленных, заняты. В одном оказались предметы гигиены, от расчесок и заколок до зубной щетки. В другом – три комплекта одежды, состоящие из двух видов брюк, шорты, одной черной кофты и двух футболок. Никакой обуви и что самое интересное, наличием нижнего белья меня тоже обделили. Одев шорты, я решаюсь остаться в рубашке, и пока осматриваю себя в зеркало, скрытого во внутренней стороне дверцы шкафа, все пытаясь сделать ровный пучок, в проеме замечаю Дэниела.