‒ Что? ‒ сразу спрашиваю я, оборачиваясь и закрывая шкаф.
Дэниел облокотился о косяк, сложив руки на груди, и его взгляд снова гуляет по моему телу. Хоть он чаще всего без эмоций, глаза выдают его чувства.
‒ Знаешь, только увидев тебя, ты не привлекла мое внимание. В тебе же нет ничего красивого. Но после секса, кажется, ты начинаешь мне нравиться.
‒ Когда кажется креститься надо, ‒ я повторяю его позу. ‒ Это все?
‒ Я хотел забрать рубашку.
‒ Нет.
‒ Понравилась?
‒ В отличие от тебя.
Сын зимы слабо улыбнулся, потирая шею и неопределенно качает головой. Я вновь прохожусь по его телу, и, если честно, руки так и тянутся дотронутся до его бледной кожи. Я помню ее холод и биение сердце под моей ладонью.
‒ Ксения, могу я тебе кое-что показать? ‒ загадочно поинтересовался Дэниел.
‒ И это не навредит мне?
‒ Скорее мне.
Он поманил меня за собой, уходя из комнаты. На втором этаже находятся еще три закрытые двери, а когда мы спустились по винтовой лестнице, внизу оказалась большая, достаточно уютная, гостиная, с еще двумя комнатами и кухней. Вполне себе обычненько, для необычного семейства. Дэниел выводит меня на улицу, где, к моему удивлению, царит зима. Получается, их дом расположен прямо на границе. Солнце почти спряталось за деревьями, освещая только верхнюю часть дома, но Дэниелу лучи приходятся немного выше головы. Скорее всего со стороны мы выглядим безумно странно, ведь вокруг зима, минус несколько градусов точно, а мы практически раздеты и ничуть не мерзнем.
Дэниел останавливается напротив меня и вдруг поднимает руку, насторожившись, я отхожу на шаг. Даже, если он и замечает это, никак не показывает, продолжая тянуть руку, пока она не достигает лучей и воздух вокруг его пальцев не искрится с характерным звуком. Он отдергивает руку, немного поморщившись, и протягивает ее мне.
‒ Это то, что с нами делает солнце. Самое минимальное, если незначительная часть кожи попадает под лучи.
Кончики его пальцев потрескались, открывая маленькие ранки, из которых немного сочится кровь.
‒ Поговорим о воссоединении.
‒ Опять?
Уголок его губ приподнимается.
‒ Воссоединение дает не только силу. Ты зависима от меня, потому что связь между нами позволяет мне чувствовать тебя, видеть твоими глазами, если захочу. Именно такую реакцию ты вызываешь при прикосновении к моим братьям, и тебе придется поверить мне на слово, потому что экспериментировать они отказываются. Но меня ты лечишь, так же, как и я тебя.
Пока он говорит, я нерешительно тянусь к его руке. Прикоснувшись к пальцам, моя рука покрывается блестками и теми самыми щупальцами, которые залечивают его ранки.
‒ Но есть же еще какая-та выгода от этого? Не думаю, чтобы только из-за лечения ты бы согласился настолько приблизиться ко мне, ‒ излагаю свои мысли я, продолжая водить пальцами по его ладони.
‒ Ты даже не представляешь, какую безграничную мощь придает мне твое тепло.
‒ А еще ты впадаешь из-за нее в кайф.
В ту же секунду он крепко сжимает мою руку за запястье, и я поднимаю на него взгляд в немом вопросе. Опять это его ехидство на лице, надо бы уже к нему привыкнуть.
‒ Что ты сказала? ‒ переспрашивает Дэниел.
‒ Кайф. Мне говорили, что вы получаете удовольствие от нашего тепла.
‒ И что же тебе еще сказали?
‒ Что мы можем мысленно разговаривать друг с другом.
«Так?»
Я отскакиваю, но рука все равно остается в его крепкой ладони. Его голос ударил в голову, как при стреляющей боли и в ответ на мою реакцию Дэниел рассмеялся.
‒ Расслабься. Со временем привыкнешь, и сама научишься, ‒ он притягивает меня к себе. ‒ Когда связь окрепнет.
‒ Окрепнет? ‒ поднимаю брови.
‒ Ты прекрасно понимаешь, о чем я.
‒ Вот кстати об этом. Серьезно, а вот обязательно нужен секс?
Опять смеется, как над дурочкой, честное слово.
Вернувшись в дом Дэниел отпускает мою руку только когда сажает в бархатное кресло в гостиной. Я устраиваюсь поудобнее, поджимая ноги под себя, сам Дэниел присаживается напротив, у моих колен.
‒ Мне просто интересно, ‒ почему-то оправдываюсь я.
‒ Те люди, которые тебе все это рассказывали, немного не поняли одного момента. Удовольствие получаю не я, а ты. Подожди перебивать! Давно, при жизни детей зимы, «солнцу» хватало одного поцелуя, чтобы достичь необходимых эмоций. Воссоединение на этом и держится, на эмоциях, на удовольствии, которое я могу тебе дать. Проблема народа твоего мира в том, что вас временами даже сексом не удивишь, но с тобой было проще, все же для тебя это было в новинку.