Фотография видно сделана неожиданно, так как никто из сыновей зимы не смотрит в кадр. Алан обнимает братьев за плечи, те в это время о чем-то разговаривают.
‒ Слева, ‒ тот, что смеется, толкая Говарда в бок. ‒ Это Блэйк. Самый не ординарный, ‒ девушка убирает мою руку, скрывающую правую часть фотографии. ‒ Ну а его ты знаешь. Дэниел. Могу только сказать, что он младший и….
‒ И?
Она почему-то начинает смеяться.
‒ Он, не особо отличается от остальных братьев, впрочем, они все похожи, но Дэниел…. Ты не думай, что вот он в постель тебя затащил, целует, чтобы в итоге ты снова оказалась там, тут другое. Он то и до тебя с девушками раз пять, наверное, был. Я достаточно давно с ними знакома, чтобы знать это, ‒ как-то быстро начинает она. ‒ Для детей зимы «солнце» - это как звезда с небес. Что-то нереальное, что-то такое, о чем они мечтают. То, чем они хотят обладать. Для них забота о нас, как инстинкт, не больше, ‒ она вновь задумывается, кусая ноготь на большой пальце. Я все смотрю на Дэниела на фотографии, как он искоса наблюдает за братьями. ‒ Но если вернуться конкретно к Дэниелу…. Я до последнего не верила, что именно он пошел на это. Он не сказать, что отчужденный, но все его действия к этому и ведут, и то, что он решил привязать к себе кого-то, не то что странно, ненормально даже. Это равносильно Блэйку, который бы сказал, что зачем ему одна, если у него может быть несколько девушек. Дэниелу же не нужен никто.
Что бы она не говорила, я все равно не понимаю, что представляет из себя Дэниел. Будто бы она советует держаться от него подальше, хоть теперь это и невозможно.
‒ Ты хотела меня накормить, ‒ резко перевожу я тему.
‒ Точно, ‒ соглашается девушка, уходя за кухонную стойку. ‒ Я Эмма, кстати.
‒ Ксения, ‒ я поворачиваюсь за ней, сжимая в руках рамку.
‒ Знаю, Алан рассказывал. Девушка, живущая за брешью, ненавидевшая зиму. Какая ирония, не правда ли?
Мягко сказано.
Эмма варит гречку, и разговор, по моему мнению, был закончен, так как она напевает под нос знакомую мелодию, что навевает на мысль, что она возможно из моего мира. Мой мир. Интересно, как отреагировали в институте на наше отсутствие? Меня, Милены и Арины нет уже дней пять-шесть. Дней пять-шесть?
Тело откликнулось быстрее мозга, и я срываюсь с места, в поисках какого-нибудь календаря вокруг и замечаю уже тоненький блокнотик на стене у главного входа. Число неважно, главное, что уже декабрь. А родители…. Ох, черт! Родители. Мама, папа, как они там? Во всей этой истории жалеть нужно не меня, а их. Вторая зима, в которой они теряют дочь. И года не прошло, их последняя дочь пропадает в этом гребаном лесу. Опять утро, опять лес, опять зима.
Я услышала сдавленные крики, распространившиеся по дому, медленно осознаю, что тело дрожит, подавляя слезы, а руки закрывают рот, чтобы не закричать еще громче.
Дэниел трясет меня за плечи, что-то говорит, но я не разбираю слов. Ненависть вскипает в крови. Сейчас, только из-за него одного, мои родители снова в таком же состоянии, они снова каждый день посещают полицейский участок, снова надеются на возвращение, снова не находят себе место.
Я одариваю его пощечиной, настолько сильной, насколько хватает сил.
Все вокруг умолкают. Сыновья зимы, Эмма, и Дэниел все еще передо мной, с повернутой головой, резко дышит, и его хватка на моих плечах усиливается.
‒ Дэниел, не надо, ‒ предостерегает его один из братьев.
‒ Что опять? ‒ прошипел Дэниел, смотря на меня сверху вниз. Ярость отчетливо видна в его глазах, но я так и не могу отвести взгляд.
‒ Я тебя ненавижу.
‒ Проходили, что-нибудь новое есть?
Дэниел улыбается такой дерзкой улыбкой, что мне приходится сильно сжать кулаки, чтобы сдержаться и не врезать ему еще раз.
‒ Только попробуй, ‒ предупреждает он, заметив мое поведение.
‒ Отправь меня обратно домой, ‒ твердо говорю я.
‒ Нет, ‒ выдохнул Дэниел прямо мне в лицо.
Мои нервы все-таки не выдерживают, и он получает второй удар, теперь кулаком, по другой щеке. Или я только вообразила, что сделала это. Его ладонь загораживала лицо, и мой кулак попал прямо по ней, а он даже с места не сдвинулся, будто никакой приложенной мною силы и не было.
В следующие мгновение мое тело летит в стену.
Боль, мгновенная и острая, прошлась по телу, перерастая в мучительную ломоту. Я в секунде от потери сознания, но все еще держусь. Дэниел стоит на месте, презрительно взирая на меня. Я слышу Эмму, которая пытается освободиться от Алана, он держит ее в объятиях, она хочет помочь мне, крича Дэниелу остановиться.