‒ Дэниел мог сделать что-то с ней и помимо укрепленного воссоединения.
‒ Не факт, Говард. В самом воссоединении была какая-то неразбериха.
‒ Вы видели их воссоединение? ‒ изумилась Эмма.
‒ Типа того. Я продолжу, да? Я помню воссоединение с тобой Эмма и поверь, то, что было между ними, особенно в конце, не назовешь нормальным.
‒ Начало тоже, ‒ подправляет Алана, Блэйк. ‒ Она сопротивлялась, как и многие до нее, но мне одному показалось, что очень быстро она расслабилась?
‒ Все равно в итоге что-то сделал сам Дэниел, до нашего появления.
‒ А в чем все-таки разница? ‒ Эмма осматривает братьев, те будто молчаливым переглядыванием в чем-то соглашаются.
‒ Она отдавала свое тепло, ‒ отвечает Говард.
‒ Что?! Невозможно!
‒ Может в этом весь смысл?
‒ Блэйк, она отдавала тепло, будто в ней его было слишком много.
‒ Откуда?
‒ Она его впитывает, ‒ Дэниел заходит в комнату, и занимает место в кресле. Он выглядит вполне здоровым, точнее, нет никаких признаков, что несколько минут назад он был на грани смерти. ‒ Я раньше тоже не понимал, что же заставляет ее отдавать тепло, даже думал, что на солнышке пересидела.
Во всяком случае, ее подруги, да и сестра утверждали ее нелюбовь к зиме, только из-за малого количества солнца и в теплую погоду она никогда не сидела дома.
‒ Но сейчас я увидел то, чего не замечал ранее. В доме, где было вполне светло, при ударе об стену, ее тело на самозащите стало впитывать тепло вокруг, залечивая раны. Ксения питается теплом без попадания лучей на ее кожу.
Разозлив ее, он просто выплеснул из нее накопившееся, а его было много, но все-таки какой-то конкретный факт повлиял на открытие этого таланта в ней. Ксении было холодно, когда она проснулась ночью, на его кровати, тогда она еще чувствовала холод. Тогда она была «солнцем», которого погубит отсутствие реального солнца долгое время, тогда она еще питалась только его энергией под прямыми лучами. Сейчас она получает эту энергию вне зависимости от попадания лучей на ее кожу. Это может быть простой ультрафиолет, который есть даже в тени.
Дэниел вспоминает про жидкость, что дал ей. Скорее всего именно она повлияла на этот переворот ее силы, а может и что-то другое.
‒ Ей просто нужно научиться управлять этим.
‒ Дэниел, нет, ‒ перебивает Эмма, подойдя к нему.
‒ Нет?
‒ Этим небезопасно управлять. В следующий раз исходом может закончится то, что умрем мы все. Ей надо обучиться контролировать это.
‒ И кто же ей в этом поможет? Неужели ты?
‒ Не наезжай на меня, Дэниел. Вы все отлично понимали, во что впутывались, зная кто ее семья. Могли бы хотя бы по предыдущему опыту додуматься, насколько она может быть опасна.
‒ Она не опасна.
‒ Дэниел, она ребенок! Уверена, она сейчас проснется и просто испугается саму себя и если ей не дать понять, что это можно контролировать, последствия могут быть катастрофическими.
‒ Прости, брат, но Эмма права, ‒ признает Алан. ‒ Сейчас Ксения зависима от тебя, как не одно «солнце» до нее, потому что только ты можешь забрать ее тепло. Если она не научится сама вырабатывать тепло, без последствий, так будет всегда.
‒ Согласишься ли ты на это? Тебе придется следить за каждым ее шагом, быть ее тенью, забирать то, что может погубить ее, а в последствии и тебя.
Дэниел и так недоволен последствиями воссоединения, поэтому признает обоснованность их предложения.
‒ Ладно, ‒ соглашается он. ‒ Учи ее, Эмма. Но я за нее не ручаюсь. С психикой у нее не все в порядке.
‒ Если не давить, она вполне нормальная.
Дэниел все прислушивается к Ксении. Уже второй раз, пока она спит, ей снятся кошмары, но он никогда не может их прочесть, увидеть четкую картинку. И сейчас непонятное покалывание заставляет задуматься, снится ли это, или что-то происходит на самом деле.
‒ Дэниел, ‒ окликает его Эмма, посматривая в потолок. Над ними находится его спальня, где спит сейчас Ксения. ‒ Дэниел, там холод.
Он среагировал сразу, рванув в спальню. Там, дрожа, свернувшись клубком, все еще спит Ксения, но сама комната покрылась инеем и льдом. Она пытается взять свет, которого сейчас нет, а солнце встанет часа через три, если не больше.
‒ Она замерзает, ‒ информирует Дэниел, когда Алан и Эмма приходят за ним, но в комнату он их не пускает. ‒ Эмма, дай ей тепла, пока она не умерла.
‒ Дэниел, одумайся, ‒ резко заявляет Алан, закрывая собой Эмму. ‒ Она же убьет ее, попытавшись впитать все до капли.
‒ Но ей нужно совсем немного, чтобы дождаться рассвета.
‒ Мне кажется она сделает это неосознанно, просто попытавшись спасти себя.