‒ Ты предлагаешь оставить все как есть?!
‒ Алан, пусть Дэниел возьмет у меня необходимое количество тепла и отдаст Ксении, ‒ предлагает Эмма, выходя из-за его спины, остановишься лицом к Дэниелу.
‒ Ты с ума сошла!
‒ Сейчас я не вижу другого выхода. А ты? Хочешь потерять еще одного брата из-за неконтролируемого «солнца»?
На лице Алана играли желваки, ему совершенно не нравится эта идея. Но когда в комнате прозвучал крик, времени уже не остается. Через силу кивнув брату, он отворачивается. Дэниел сразу хватает Эмму за шею, не касаясь ее губ, делает три глубоких глотка и когда останавливается, Эмма покачивается, чуть не потеряв равновесие.
В комнате Ксения сидит, облокотившись на изголовье кровати, обнимая себя, и когда она взглядывает на входящего, Дэниел замечает потерянность в ее глазах. Она не боится, не злится, она опустошена. Ксения проследила за его движениями к ней, пока он взбирается на кровать, не отстраняется, когда он проводит рукой по ее ледяному лицу и подняв ее подбородок, касается губ. Она словно кукла.
«Пей, солнце. Пей» ‒ передал ей мысленно Дэниел.
Он даже не заметил в какое именно время перестал использовать слово «солнце» как ее признак, называя так, кем она является. Тогда, греясь под лучами на балконе, тогда, когда ее улыбка сияла ярче солнечного света, в ней было что-то прекрасное, личное для него.
Ксения не двигается, не пытается пить, и Дэниел сам выдыхает в нее небольшое количество тепла, после чего она будто оживляется, делает несколько маленьких глотков. Она тянется к нему, обнимает за шею, неторопливо впитывая тепло.
Скорее, чтобы убедиться, что она согревается, чем для собственной прихоти, Дэниел снимает с нее рубашку через голову, проходится по ее телу руками, и лишь возле сердца кожа немного теплеет. Неожиданно он замечает, что она целует его, допив все тепло.
Ксения сама поцеловала его, первая.
‒ Дэниел, ‒ вздохнула она. Ее щеки покрылись лихорадочным румянцем и прежде чем она успевает осознать, что происходит, Дэниел прижимается к ее губам, опуская вниз.
Он знает, как ее уговорить. Соблазнить ее просто, все-таки она сама этого хочет, и он отлично это знает. Она податлива к его ласкам, и ее стоны, как музыка для него.
Как бы то ни было, есть что-то в них обоих, помимо воссоединения, такое, что делает их идеально друг другу подходящими.
13
Дэниел ударяет своей рукой о стену недалеко от моей головы.
Мы опять спорим, опять ругаемся, опять ненавидим друг друга. Который день все идет по одному и тому же кругу. Неважно как начнется новый день, середина всегда одна и та же, и в этом отрезке времени, пока Эмма пытается объяснить, научить меня чувствовать тепло внутри себя, Дэниел вмешивается в процесс и все портит. Дело в том, что у меня не получается просто забить на его слова, оскорбления, хотя считала, что меня сложно задеть за живое.
Тем утром, когда я верила, что скорее умерла, чем утомлена, первое, что я увидела, открыв глаза, было его лицо. Наверное, я уже в сотый раз это повторяю, но все же – странно – единственное слово, способное описать все происходящее здесь. Я не могу понять Дэниела, чего он добивается, чего хочет, своими выходками он ломает мое понимание об обычных парнях, поведение которых отражает их желания. Из тысячи «солнц» в моем мире, он выбрал меня и в этом есть какая-то причина, я уверена. Не бывает все так просто. Я протянула руку к его лицу и пыталась разгладить две линии морщин между его бровями. Они всегда напряжены, лично я пока не видела его расслабленным, может просто не замечала, но такой его вид кажется немного враждебным, будто он пытается меня запугать. Пытается противоречить инстинктам, если вспомнить слова Эммы. Хочется верить, что и он чувствует себя обманутым во всей этой истории, будто нам что-то недоговорили, скрыли какой-то момент и в перерывах между ненавистью мы ночью умудрились потеряться друг в друге. И это только за день знакомства. Быстро, это даже не то слово, катастрофически быстро.
Мне повезло только потому, что за следующие две недели я с ним в одной постели не оказывалась. Сбежать я не пыталась, отлично понимая все последствия этого шага. За это время Эмма старалась помогать мне во многом, от дополнительной одежды до приготовления еды, так же прилагала все усилия дабы научить меня выведению тепла из тела, пока оно, по ее словам, не такое опасное для окружения и для меня самой. Лично я хотела управлять светом, мне нравилось чувствовать силу, преобразовывать лучи в то, что могла представить, брать их в руки, учиться отрывать часть, перенося в тень. Все это приводило меня в восторг. Эмма против не была, просто ей не нравилось, что я даже не пытаюсь наловчиться отторжению тепла, чем мы по логике и занимались все дни. Она считала это важнее, чем мои глупые игры со светом. Дэниел же постоянно издевался, говоря, что это просто слишком сложно для меня, типа Эмма ошиблась, говоря о моей мощности, и я, пытаясь доказать обратное, проваливалась с треском.