Когда до свежей яркой травы остается один шаг я неуверенно начинаю бродить по краю границы, еще оставаясь на зимней стороне. В голове скачет мысль о неком предательстве с моей стороны, если я перейду на летнюю территорию. Она каждый раз ударяет по вискам, стоит мне немного подумать, что на самом деле мне должно быть это неважно. Но проблема в том, что за все время, проведенное в доме сыновей зимы, я не чувствовала себя взаперти. Меня вполне устраивал запрет ухода куда-либо, что удивляет. И сейчас один возможно сделанный мною шаг кажется таким-то неправильным. Но я же не принадлежу Дэниелу, даже больше, я постоянно ищу любую возможность насолить ему, а тут вдруг понимаю, что не ради подруг, не ради их защиты, я остаюсь в доме, все дело во мне самой. Я никогда не искала приключений, я люблю сидеть на одном месте и терпеть не могу что-то менять. Этим я и отличалась от поисковика чего-то нового, в лице моей сестры, я могу привыкнуть к практически любому месту, если оно появляется без моего вмешательства, ей же, если не нравилась третья парта в среднем ряду в школе, то она выскажет все, сделает все и добьется своего места прямо у окна. По сравнению с ней, я слишком пассивна и консервативная.
Но сейчас это почему-то кажется обычным оправданием перед происходящим. Что есть настоящее, и как понять мою реакцию на Дэниела? Почему я не хочу сбежать?
Они идут вдоль границы, но по летней стороне, в нескольких шагах впереди. Я слышу, как Милена громко высказывает свое мнение по поводу какой-то случайности сегодняшним утром, и Арина отвечает ей совершенным непониманием, считая случившееся естественным. Они направляются к оврагу.
Милена замечает меня первой, случайно обернувшись. Подруга замирает, словно увидев привидение, хотя точно не знаю, чему именно она удивляется: мне, как ее пропавшей подруге, или скорее моему внешнему виду. Обычай надевать обувь, по непонятным причинам, просто вылетел из головы, хотя временами я удосуживаюсь надевать балетки, про кофты я вообще молчу. Подругам выдали теплые куртки, которые они надевают поверх своей привычной одежды, когда заходят дальше в зимний лес, а я не только без обуви, так еще и в бежевых легких штанах и в тонкой серой футболке. Если так подумать, даже дома я обычно выгляжу лучше, чем сейчас. Арина оборачивается следом, и в отличие от застывшей Милены, на ее лице появляется счастливая улыбка и она сразу кидается меня обнять.
‒ Я уже думала все…. ‒ подавляя слезы, мямлит она. ‒ Больше тебя не увижу. Что тогда повезло, а сейчас…. Они тебя забрали! Так еще Лира постоянно твердит, что по слухам тебя в клетке держат.
‒ А я говорила, не верь! ‒ отмирает Милена и обнимая, валит нас в снег. ‒ Я, в отличие от нее, подруга лучше. Я до последнего верила, что ты жива и невредима. Я бы почувствовала, если иначе.
Как же хорошо, что на самом деле она ничего не чувствует.
Как будто и планировали, мы встаем и направляемся к оврагу. Подруги вкратце пересказывают случившееся с ними за такой большой промежуток времени. Арина даже признает, что привыкла к положенному расписанию, будто делала это всю жизнь. Вместе они помогают семье Лиры на пшеничном поле, и Милена говорит, что там очень веселая компания, с ними время проходит быстрее. Но несмотря ни на что, подруги каждый день прощаются с Лирой, перед тем как уйти к оврагу. Они не забывают мира, где родились, где жили, и каждый раз, подходя к зимней территории, надеются, что сегодняшний день будет последним днем здесь.
‒ А что с тобой творится? ‒ интересуется Милена.
‒ Ничего хорошего, ‒ не задумываясь отвечаю я.
‒ Но ты же жива! ‒ восклицает Арина. ‒ И на вид невредимая.
‒ На вид….
Внешне я действительно не изменилась, а вот голова вновь и вновь разрывается от множества мыслей, а тело изнывает, скучая по ледяным рукам.
‒ Что происходит, Ксень? ‒ обеспокоенно переспрашивает Милена.
‒ Я не знаю.
Мы остановились у уже запомнившегося оврага. Брешь не открыта, но подруги будто не заметили этого, сосредоточив внимание на мне.
‒ Мать Лиры кое-что нам рассказала…. ‒ смутно начинает говорить Арина. ‒ О «солнце», о сыновьях зимы. И если это правда, то….
‒ Правда.
‒ Ты не знаешь, что я имею в виду.
‒ Чтобы они вам не сказали, часть из этого можно считать правдой.