Я стараюсь ни на кого не смотреть, только на голые пальцы ног, на белый снег.
«Ты слишком….»
«Какая?»
«Не такая как другие «солнца». Перейдя к ним, ты станешь подопытной мышью, как только они узнают, на что ты способна».
«Ты все равно не делаешь лучше».
‒ Но что-то же останавливает тебя сейчас. Ты моя, помнишь?
Теперь ты моя.
Мое тело отзывается быстрее меня, кожа начала согреваться, поблескивать. Я поднимаю взгляд на подруг, вначале думая, что они будут ждать меня, но их лица выражают тревогу за меня, они не просят выбирать их.
‒ Я… ‒ шепчу я. ‒ Я найду выход. Вы вернетесь домой, обещаю….
На последнем слове вокруг начинает сгущаться черный дым и меня будто переворачивает в воздухе, выбрасывая в новом месте. Тело ударяется о дерево, но я не успеваю коснуться земли, так как Дэниел, появившийся рядом, хватает меня за шею, вдавливая в ствол.
‒ Что-то ты разгулялась, «солнце», ‒ гневно рявкает Дэниел. ‒ Страх потеряла? ‒ Он ударяет меня по дереву, держа чуть выше над землей, и я начинаю задыхаться. ‒ Какая же ты глупая! Сколько можно думать об этом! Забудь уже про возможность сбежать, этого не будет. Не здесь, не на летней стороне. Ты везде в одном и том же положении.
Он отпускает мою шею, и я падаю в холодный снег, чувствуя мороз на коже. Откашлявшись, я осматриваюсь, видя дом братьев, но не самого Дэниела. Я сижу под деревом еще минут десять, до прихода Эммы. Голова совершенно пуста, а по телу бежит дрожь, скорее из-за нахлынувших эмоций, чем из-за холода.
16
На часах без пяти двенадцать. Ночь. Я стою перед календарем, удивляясь быстро проходящему времени. После встречи с детьми лета я уже который день откладываю поиск книг для изучения мира, в котором теперь живу, как не особо важное домашнее задание. Ровно в двенадцать вырываю страницу на календаре, отсчитывая оставшиеся дни до нового года.
Четырнадцать.
Восемнадцатое декабря. Сегодняшняя дата считается первыми сутками после исчезновения сестры. Ровно год назад я проводила сестру до остановки, а вечером не дождалась дома.
Я не могу заснуть, поэтому просматриваю книжный шкаф в комнате братьев в отделении со старыми книгами. Они выглядят настолько ветхо, что я просто побоюсь их доставать. Единственный более-менее целый предмет лежит поверх нескольких сборников, на самой верхней полке, и я никак не могу до него дотянуться, даже пододвинув кресло, до книги остаются считанные миллиметры. Взяв с витрины маленький меч, я подцепила книгу острием и потянув к себе чуть не грохаюсь с кресла вместе с повалившимися на меня сборниками на полке. Мне удалось вздохнуть спокойно, рассмотрев не повредившиеся сборники, но положить их обратно я не решаюсь.
Это оказывается ежедневник, страницы которого исписаны ровным красивым почерком. Синие чернила немного посветлели, в некоторых местах и вовсе не видны. Нигде не написано имя владельца ежедневника, только два имени выведены на самой первой странице.
Говарду и Дэниелу
Пока не вчитываясь, я листаю тонкие страницы. Писала похоже женщина, это были то события прожитого дня, то стихи, то просто какие-то мысли. Открыв где-то на последних страницах, я начинаю читать текст.
Мне не нравилась их бесчувственность.
Это всего лишь дети, говорили другие обитатели зимней стороны, что они могут сделать против нас.
Но я знаю, я уверена, то, что они объединились не принесет ничего хорошего другим. Они так похожи друг на друга, будто действительно являются братьями. Говард поделился секретом однажды, сказав, что они провели какой-то ритуал, соединивший их всех роднее крови. Но я понимаю, Говард – он всегда ходил рядом с ними, но что же подвигло Дэниела согласиться на это. Он утверждал, что ненавидит их. Я теряюсь между догадками и не знаю, чему именно верить. Блэйк любит подстрекать Дэниела в любой ситуации, Алана уважает каждый из них, Вильгельм, придумавший способ перехода за бреши, или его же брат, Говард, уверенный, что где он сам, там и Дэниел. Я не верю, что только из-за крепкой дружбы эти пятеро ребят решили провести ритуал, соединивший их навеки вместе и лишивший возможности напрямую стоять под лучами солнца.
Я слышала, как они говорили о «солнцах» из других миров, они думают, что те сильнее наших, но тогда я совершенно не понимаю их намерений. Только Алан считается тем, кто по всем обычаям может воссоединится с «солнцем», участвуя в войне не как второстепенный. Только он наследует место высшего. Зачем же ему тогда Блэйк, Вильгельм и мои дети. Дети от зимы и «солнца».
Я висну на последнем предложении еще минуту.
Вот это поворот. Все оказалось запутаннее, чем я думала. Нынешние сыновья зимы не только ненастоящие братья друг другу, не считая Говарда и Дэниела, которые при этом оказываются чем-то смешанным между «солнцем» и зимним мужчиной, так еще и их намерения остаются не раскрытыми. Судя по нескольким известным факторам, объединились они скорее всего ради места единственных детей зимы, но зачем? В придачу именно из-за этого солнце стало обжигать их и теперь им приходится всегда прятаться в тени. Пожалуй, чтобы понять всю суть, мне все же придется перечитать ежедневник.