Они растут, но я не замечаю этого.
И единственное, что меня действительно настораживает – это их постоянные друзья. Алан, сын высшего, Блэйк, наглый манипулятор и Вильгельм, с которым за счет небольшого совпадения свойств, хорошо сдружился Дэниел. Именно из-за Вильгельма, владевшего всей природой в целом, Дэниел добился совершенства в своем. Говард пытался дружить со всеми, но больше предпочитал Алана, как старшего из них. Блэйк оставался в стороне, что навевает на мысль, зачем он нужен в их компании.
Они всегда и везде ходили вместе. Вскоре их действительно стали считать братьями. Такие разные, но вместе.
Но я часто останавливаюсь на мысли, что это все не просто так.
Где они нашли Зарождение, остается только гадать.
Эта вещь ушла в историю, в миф еще до моего рождения, а теперь она повисла в кладовке нашего дома, как что-то совершенно естественное. Я пыталась выяснить хоть что-то, но и Говард и Дэниел то ли не доверяют мне, то ли считают недостойной. Но дело даже не в этом. Эти ребята где-то откапали давно потерянное Зарождение, шар, когда-то принадлежавший детям лета, предмет, возможности которого никто не знает точно. В школе говорили, что именно с Зарождения начался этот мир, рассказывали, что у него есть душа, что он живой. Перед использованием ему нужно чуть ли не поклоняться, к нему нужно своеобразное уважение.
А они просто держат его в кладовке.
Они еще совсем дети, но смотря на них с каждым днем я сомневаюсь в этом все больше. Они не особо общаются с остальными, всегда стараются держаться вместе, их повадки, даже манера общения схожи.
Я боюсь даже представить, что будет в будущем с ними.
Что будет, когда каждый в этом мире поймет, что они затевают.
18
Перед глазами возникает лицо сестры, в момент, когда она говорила, что сбежать никогда не поздно. Ее излучающие уверенность глаза давили на меня, но тогда я не удивилась тому, насколько она верила, что из любой ситуации можно выйти нетронутой. У нее всегда это выходило, она умела это делать, только из-за того, что она всегда добивалась своего, доходила до конца, она не знала, как это – сбегать от проблем. В отличие от меня, ее младшей сестры, пользующейся любой появившейся возможностью избежать всего сложного. Мне говорили, да и я читала, про ситуации, когда кричат на старших детей, ругая их за неразумное поведение, потому что младшие будут равняться на них. В моем случае все наоборот, - ругают меня за то, что я не пытаюсь быть такой же как она. Но проблема в том, что я действительно пыталась, честно. Возможно, я просто не понимала ее, мою сестру, поэтому все выходило иначе. Поэтому она всегда была впереди.
Но я помню ее слова, сказанные в темноте комнаты, отдающиеся в глубине ее груди, когда она меня обнимала:
‒ В любом случае, и при любых обстоятельствах, просто живи. Живи так, как это можешь только ты….
‒ Что ты делаешь?
Мне наскучило читать дневник еще час назад, сон никак не приходит, поэтому я так и остаюсь в комнате братьев, уложив голову на стол. Говард задает свой вопрос на секунду раньше, чем полностью заходит в комнату. Я, не поднимая головы, пожимаю плечами, прислушиваясь к его шагам и к тому, как он, упираясь о стол, наклоняется ко мне.
‒ Сколько в месяце дней? ‒ отвечаю я вопросом, который не уходит из моей головы после второй записи в дневнике.
‒ Тридцать один, тридцать.
‒ А точнее? ‒ я поднимаю голову и открываю дневник на чистой странице и записываю. ‒ Просто, если верить логике, в месяце четыре полных недели, то есть это двадцать восемь дней. Тридцать и тридцать один зависит от….
‒ Ни от чего они не зависят. В вашем мире поставили рамки, на количество дней в каждом месяце. А то, что вы февраль и вовсе самым коротким сделали, так еще и раз в четыре года один день к нему прибавляете, ‒ Говард закатывает глаза, немного покачивая головой. ‒ Чушь, не поддающаяся нормальному объяснению.
‒ Ха-ха-ха, ‒ парировала я, захлопнув дневник.
‒ Ох, так вот в чем причина такой заинтересованности.
Говард выхватывает дневник, отворачивается, пролистывая страницы. Как же меня все-таки поражает высокий рост здешнего населения. Особенно мужчин, с их прямой осанкой и ростом за два метра.
‒ Думаю, тебе не стоит об этом беспокоиться, ‒ Говард подходит к шкафу и кладет книгу обратно на верхнюю полку.