Он знал, поэтому позволил, на секунду думаю я, но его глаза резким движением открываются и осматриваются по сторонам, со смесью страха и удивления. Он не знал.
‒ Дэниел! ‒ слышу я изумленный крик Эммы со стороны дома. ‒ Что…? Как?
Сама не знаю.
Пока я мирюсь с фактом, что месть не удалась, Дэниела немного бьет слабая дрожь, а руки сжимают белые, под цвет снега, волосы на голове. Он быстро дышит, так же, как и я, но в отличии от меня его лицо расслабленное, я бы даже сказала изможденное.
‒ Что происходит? ‒ решаюсь спросить я.
‒ Не знаю, солнце. Но это… вау.
Вау?
Вау.
Блин, он только что сказал «вау»! И почему этот факт сбивает меня с мысли?
Ему же нравится, черт бы его побрал.
Пытаюсь встать, но его руки сразу оказываются на моих бедрах, не давая сдвинуться с места.
‒ Что? ‒ возмущенно говорю я. ‒ Лежи, наслаждайся, я на это смотреть не намерена!
‒ Это ты…. ‒ на выдохе произносит не к месту повеселевший холодильник.
‒ Что я? ‒ и ведь действительно не понимаю.
‒ Ты. Еще один плюс укрепленного воссоединения, ‒ последнее он сказал, будто сам себе. В момент, когда ко мне приходит озарение, я уже закрыла лицо ладонями и отчаянно вздыхаю.
Дэниел пытается встать, стараясь не прерывать физического контакта со мной, но я успеваю вырваться из его хватки, отстраняясь на несколько шагов. Минуту ничего не происходит, но Дэниел внезапно гортанно вскрикивает, падая на колени, и обнимает себя. Почему-то я не чувствую себя отомщенной, скорее наоборот. Тело начинает неприятно покалывать, когда я пытаюсь напустить на себя такой же вид, какой был у Дэниела, когда на его месте была я.
Ничего не выходит, а я начинаю чувствовать себя только хуже, ощущаю, как сознание постепенно уходит. Знаю, что могу ему помочь, но не делаю этого.
Быстро и неожиданно оказываюсь прижатой спиной к снегу, а рука Дэниела болезненно проникает в грудь. Темнота накрывает меня раньше, чем я успеваю крикнуть.
…Мне трудно открыть глаза. Подо мной мягкий матрас и теплое одеяло, в которое я укутана, значит прошло некоторое количество времени, раз меня успели перенести в дом. Дэниел сидит рядом, скрестив ноги, и пренебрежительно сверлит меня взглядом. Мы молчим, никто пока не решается начать разговор первым.
‒ Дэниел, ‒ вяло произношу я.
‒ Какая же ты дура, ‒ вначале тихо говорит он, но затем переходит на крик. ‒ Ты хоть понимаешь, что могла погубить, не только меня, но и себя! Я знал, что с тобой ничего не случится, пострадаешь и все…. А ты решила отомстить! По-крупному так! Идиотка, тварь неразумная! И во что я только ввязался….
Сил спорить нет, поэтому я тихо слушаю его злость, вытирая мокрые от слез глаза о подушку. А злится он еще долго. Вплоть до того момента как скрывается из комнаты.
Это было тяжелое утро, после которого я проспала до следующего дня, но так и не вышла из комнаты, даже не вставала с кровати. Признаюсь, все это время я попросту себя жалела, или надеялась, что кто-нибудь появится и пожалеет меня. Что и следовало ожидать, – никто так и не пришел. Меня опять накрыла бессонница, удивительно было только то, что мыслей практически не было. Опустошение – единственное, что я четко ощущала. Хотелось плакать, кричать, сжаться до микроскопической точки, но я просто лежала, уставившись в окно.
Я спускалась на кухню только глубокой ночью. Заваривала себя чай или пила воду. В последнюю такую ночь я встретила Эмму. Она раскладывала что-то в верхние полки, стоя спиной ко мне, наверное, поэтому она немного подпрыгнула, когда я подошла к кухонной стойке и спросила:
‒ Как освободиться от воссоединения?
‒ Ты прекрасно знаешь, что это не… ‒ она повернулась и на ее лице появилось сочувствие. ‒ Невозможно…. Ты плохо выглядишь.
‒ Знаю.
Повлияла бессонница и то, что в ванную я заходила только по одной причине, и это точно не душ.
‒ Как освободиться от воссоединения? ‒ повторила я вопрос.
‒ Ксения, ‒ закатила она глаза, иронично улыбаясь.
Я все ждала ответа, но Эмма молчала, смотря куда-то позади меня. Она выглядела уставшей и немного потрепанной, но все же ухоженной и красивой. Эмме в любой ситуации удается оставаться красивой, чему я всегда удивляюсь и завидую.
На лестнице появился Алан.
‒ Эмма, что ты только что спросила? ‒ немного ошарашено задал вопрос он, настороженно подходя к своему «солнцу».
‒ Не переживай, Алан. Мне это не к чему. Вот, кто интересуется, ‒ Эмма повела головой в мою сторону, и я получила тяжелый взгляд от Алана.
Как я понимаю, Эмма мысленно передала мой вопрос Алану, а тот отреагировал так, будто Эмма, а не я, придумывала план побега.