Блин, а ведь только недавно думала, что не соберусь сбегать. Опять.
‒ Ужасно выглядишь, ‒ обратился Алан ко мне.
‒ Ты третий, кто мне это говорит, ‒ осведомила его я.
‒ А кто первый? ‒ почему-то спросила Эмма, обнимая Алана, прижимаясь к нему.
‒ Мое отражение.
‒ Думаю, тебя обрадует тот факт, что Дэниел выглядит не лучше.
Но не радует. Я вопросительно смотрела на Алана, как бы напоминая тему разговора.
‒ Ты знаешь, что это невозможно, Ксения, ‒ он в точности повторил слова Эммы, прямо-таки два сапога пара.
‒Может мне просто нужно знать, как вас убить, ‒ вслух думаю я.
Алан и Эмма видно не восприняли мои слова всерьез, засмеявшись. Я долго прожигала пару серьезным взглядом, чем заставила их усомниться в своем мнении.
‒ Весело живем, ‒ саркастично начал Алан. ‒ Ксень, мы не бессмертны. Живем долго, но убить нас может все то же, что и обычных людей. Но одумайся, глупая, ‒ он приблизился ко мне, опершись локтями на стойку. ‒ У вас с Дэниелом укрепленное, повторяю, укрепленное воссоединение. Я, конечно, не воспринимаю нормально все то, что происходит между вами и то, что делает Дэниел, понять его не может никто из нас, но на данный момент ты единственная, кто нужна ему.
‒ Смерть одного приносит разрыв воссоединения. Но вспомни, умрет он - умрешь и ты, и наоборот, ‒ уже ближе к сути пояснила Эмма. Хотя я это уже слышала, все равно обидно не меньше. ‒ Другого способа нет.
‒ Но зачем тогда он меня мучает? ‒ чуть ли не крича, спросила я.
‒ Это ты тоже знаешь. Нет никакого подвоха….
‒ Алан, ‒ остановил его до боли знакомый голос.
Мы одновременно повернулись на звук у входной двери, где Дэниел облокотился о косяк, скрестив руки на груди. Я действительно знаю, почему, все дело в его характере, мне много раз это повторяли, я не понимаю – зачем. Как и сказал Алан, Дэниел выглядел так себе, чисто даже не внешне, а тем, как он себя преподносил. Исчезла напряженность в теле, зато усилилась на лице. Будто его что-то грызло, сжимало изнутри.
‒ Я, наверное, пойду, ‒ медленно произнесла Эмма, двигаясь в сторону выхода.
‒ Когда появишься в следующий раз? ‒ полюбопытствовала я. Понимаю, она уже помогла мне, чем смогла, но все же я привыкла к ее присутствию. Она – единственная кто составляет мне нормальную компанию.
‒ В январе, не раньше, ‒ просто ответила она, кивнула Дэниелу и ушла. Алан проследовал за ней, но перед выходом что-то прошептал Дэниелу, сжимая его плечо.
В тот момент я не могла находиться с ним в одном помещении, не желала способствовать тому, что чувствую. Мозг переставал работать, отдавая меня на растерзание эмоциям. Прикоснуться бы к нему, хотя бы кончиком пальца, хотя бы на секунду. Но я слишком гордая, я заставлю его помучаться, осознать, что в данной ситуации страдает и он.
А Дэниел и виду не подавал.
‒ Я спать, ‒ изрекаю я, но только повернулась, Дэниел оказывается передо мной и его руки сжали стойку по обе стороны от меня. Жмусь назад, стараясь отстраниться как-можно дальше.
‒ Все равно не уснешь.
Черт, по телу аж мурашки прошли. Он всего лишь со мной заговорил, хватит так реагировать! А его глаза, нет, ну только гляньте на него, осматривал каждую клеточку на моем лице, будто в первый раз видел. Прошелся по шее, когда я сглатываю, по губам, когда я их облизала.
‒ Выпусти меня, ‒ слабо прошептала я.
‒ Я тебя не держу.
Вот же… холодильник. Не держит он. В любом случае, выбраться я не могла, Дэниел такую стену из себя выстроить может, без его же согласия с места его не сдвинуть, а тут плюс еще, что стоило бы мне до него дотронуться, прощай мое здравомыслие.
‒ Чего ты пытаешься доказать? ‒ начал Дэниел, хриплым и приглушенным голосом. ‒ Что с тобой не так? Я бил - ты боролась в ответ, но стоило мне на тебя накричать, тебя будто подменили. Хочешь сказать, что внутренняя боль сильнее физической? Слова бьют больнее? Не поверю, потому что не знаю. Но ты… почему ты так держишься за то, что чувствуешь? ‒ он больно схватил меня за бедра и посадил на стойку, чтобы наши лица находились на одном уровне. ‒ Что тебе даст информация, которую ты так стремишься получить? Ты не должна быть такой любопытной!
‒ Хватит на меня кричать! ‒ не выдерживаю я, хотя обвинение получилось не правильным. Кричала я, а не он. ‒ Хватит обвинять меня в поступках обычного человека! Я имею право знать, потому что ввязана во все это! Я не домашний зверек, меня нельзя приручить или отдрессировать! Но ты выбрал меня, из тысячи «солнц» в моем мире! Именно ты решился на укрепленное воссоединение! И если ты такой бесчувственный, это не значит, что я такая же и со мной надо обращаться, как будто я никто для тебя!