Опять слышу его смех.
‒ Думаешь, я буду заниматься с тобой сексом, пока ты в таком состоянии?
‒ Кто тебя знает!
Несмотря на мои протесты, я все же оказываюсь на руках Дэниела, а вскоре и в его спальне на кровати. Он ложится позади, обнимая и поглаживая по голове.
‒ Спи, ‒ прошептал Дэниел, и я, как по волшебству, проваливаюсь в глубокий сон.
Проснувшись с раскалывающейся головной болью и без Дэниела, пытаюсь встать, и сразу хнычу от пульсации в висках. Да уж, хуже я себя чувствовала только после выпускного, когда была не одна бутылка, а аж три, и одна из них была водка. Тогда все выпускники еще дня три дома отлеживались. А тут я с одной бутылки опьянела, позор и стыд.
‒ Как себя чувствуешь? ‒ насмешливый голос Дэниела ударяет по голове, как бита.
‒ Очень смешно, ‒ сыронизировала я, потирая правый висок.
‒ Иди сюда, ‒ манит он, взбираясь на кровать. ‒ Не смотри на меня так, я просто хочу помочь. Учитывая, что я чувствую то же, что и ты, мне без удовольствия твои мучения.
‒ Что же тебе раньше это в голову не приходило?
‒ Раньше ты особо не мучилась.
‒ Ах так…!
Не успеваю я продолжить, да и додумать свою угрозу, Дэниел берет мое лицо в ладони, шикает, из-за чего я чуть не разозлилась еще больше, и мягко целует в лоб. В голову ударяет мороз, и я вскрикиваю. Такое же ощущение получается, когда выпиваешь газировку прямо из холодильника, даже нос болит. Зато мысли просветлели.
‒ Лучше?
‒ Ну как сказать…. В сторону похмелья да, а вот на счет головы сомневаюсь.
‒ Где ты вообще вино взяла?
‒ Так у вас целая коллекция на полке, странно, что раньше не замечала.
‒ На кухне чаще бывать надо.
‒ Радовался бы лучше. Похудею… красивее буду.
‒ Не думаю.
‒ Ненавижу, ‒ недовольно пробубнила я.
Головная боль постепенно сходит на нет. Воспоминания о ночи восстанавливаются в памяти, из-за чего захотелось плакать. Дэниел все еще сидит передо мной, держа за запястья. Тепло медленно переходит к нему.
‒ Солнце?
‒ Что?
‒ Посмотри на меня.
И я посмотрела, ожидая чего угодно, только не поцелуя. Такой мягкий, неспешный. Он все легче, все нежнее касается моих губ, а руки все еще сжимают мои запястья.
‒ Я все еще тебя ненавижу, ‒ шепчу я, облизнув его верхнюю губу.
‒ Знаю. Я тоже.
На этом разговоры закончились. Мои руки оказываются над головой, его ладони на моем теле. Настолько нежным Дэниел не был со мной еще никогда.
Не знаю, сколько времени мы провели в постели. В его комнате сложно определить не то, что время, но даже ночь или же день за окном. Теперь я блаженно растянулась рядом с Дэниелом, устроившись наполовину на его груди. Его рука приятно массирует мне голову на затылке, я в ответ чуть ли не мурчу. Мысленно соглашаюсь с Миленой, когда та утверждала, что секс хорошо способствует примирению. По крайней мере сил спорить с ним у меня сейчас нет.
Ксень, мы не бессмертны. Живем долго, но убить нас может все то же, что и обычных людей.
Почему слова Алана всплывают в памяти, вопрос на засыпку. «Живем долго», «живем долго» слова с подвохом. А долго – это сколько?
‒ Долго, но мы и стареем, ‒ отвечает на мои мысли Дэниел.
‒ И сколько же тебе лет? ‒ интересуюсь я, приподнявшись, чтобы видеть его лицо. ‒ На вид, не больше двадцати пяти.
‒ По твоим меркам, да. Но наша внешность не зависит от возраста.
‒ И как же считается возраст?
‒ По прожитым войнам.
Если считать, что я узнала раньше, их войны проводятся каждый год, летом. Получается, сколько войн – столько и лет.
‒ И сколько же войн ты пережил…?
‒ Шестьдесят три, ‒ не раздумывая дает ответ Дэниел, пока я еще говорю.
‒ Только не говори, ‒ продолжила, пока не обратив внимание на его ответ. ‒ Что сейчас все войны вспомнишь. ‒ останавливаюсь. ‒ Стоп! Сколько, сколько?
Он лишь усмехается над моим изумлением.
‒ Я говорил, внешность не зависит от возраста. После того, как здешним жителям исполняется двадцать, внешность не меняется десятилетиями.
Вот это поворот. Тогда понятно, почему здесь все маленькой меня считают, если им всем лет по пятьдесят и больше.
‒ Какая-то я мелкая для тебя, получается, ‒ решила озвучить свои мысли.
‒ В самый раз.
‒ Нравятся помоложе?
‒ Просто ты.
Теперь опешила. Я часто задумываюсь над вопросом, почему именно я попала сюда, но как-то не планировала его задавать. Может здесь, как и в поведении Дэниела, нет никакого подвоха, это просто чистая случайность выпала на меня и все тут. Но все же этот недвусмысленный ответ вводит меня в ступор. Даже обдумывать его боюсь.