Открывая глаза, вокруг я не вижу ничего, кроме чистого серебряного снега.
5
Эта комната сама по себе никогда не сохраняла тепло, но будто только из-за одного их присутствия стены и мебель покрываются инеем. Если бы не белый, яркий шар, парящий посередине, комната не отличалась бы от типичной гостиной в любом доме. Вокруг шара возвышаются три те́ни. Лиц их не разглядеть, эмоций не понять.
‒ Я могу тебя поздравить? ‒ голос те́ни, появившейся в углу комнаты, больше походил на низкое бесцветное эхо.
‒ Ты когда-нибудь приходишь вовремя? ‒ отвечает вопросом другая тень, держа что-то похожее на руки над шаром.
‒ Ты же знаешь, что нет, ‒ опоздавший подплывает к шару. ‒ Я весь во внимании.
‒ Сегодня мы ее поймаем, ‒ говорит тень рядом, по правую сторону.
‒ Да неужели? ‒ в его удивлении слышится искренность. ‒ Сколько понадобилось времени, чтобы наконец-то просто положить сыр в мышеловку, а не ждать, когда она сама придет….
‒ Она недавно потеряла сестру, Блэйк и…. ‒ объясняет ситуацию тень слева.
‒ А мы из-за этой сестры, потеряли брата, Алан! ‒ за тенью расходится изморозь, покрывая снегом мебель позади.
‒ Хватит! ‒ рявкает тот, что напротив и Блэйк останавливает взбалмошную стихию.
‒ Вильгельм тоже хотел «солнца», Дэниел, и ты видишь, к чему это привело. Я просто хочу вразумить тебя, пока не поздно.
‒ Надо было говорить это еще тогда, и не Дэниелу, а самому Вильгельму, ‒ тень, что справа, вкладывает свою руку в шар, говоря. ‒ Я Говард, четвертый сын метели, мороза, холода и льда. И я говорю «да». Хватит с меня всех этих неразберих.
‒ Согласен, ‒ подтверждает тень слева и проделывает тот же ритуал. ‒ Я Алан, первый сын метели, мороза, холода и льда. И я говорю «да». Потому что обладать «солнцем», лучшее что может с нами произойти.
‒ Менее двусмысленно ты сказать не мог, ‒ отрезал Блэйк.
‒ В какой-то мере все именно так, как представляет твое извращенное воображение, дорогой брат, ‒ хоть лица и не видно, чувствовалась ухмылка в тоне те́ни напротив. ‒ Я жду Блэйк.
‒ Зачем тебе это? Мы же можем жить без этого! То, что Алан однажды совершил эту нелепую ошибку, не значит, что мы должны идти по его стопам!
‒ Во-первых, это делает нас сильнее, ведь на нашей стороне появляются союзники со стороны врага, ‒ говорит Алан. ‒ Во-вторых, и я в последней раз тебе это повторяю, мой поступок никогда не был ошибкой!
‒ Просто ты никогда не видел, как выглядит твой «поступок» со стороны!
‒ Ты просто завидуешь, что именно я стал первым!
‒ Давайте, спорьте, крушите здесь все, деритесь, ведь у нас совсем нет других планов! ‒ взревел Говард, тем самым делая акцент на важности ситуации на данный момент. ‒ Будь хоть один раз серьезен, Блэйк. Дэниел делает это не только ради себя. Включи свою голову и вспомни, с каким треском мы проиграли войну в этом году! С ней победа нам будет обеспечена.
‒ Не известно, как она поведет себя….
‒ А это уже мои проблемы, ‒ откликается Дэниел и все взгляды обращаются к нему. ‒ Главная ошибка Вильгельма была в том, что он пытался добиться любви от «солнца», ‒ слово «любви» Дэниел казалось выплюнул, будто оно имело горький вкус. ‒ А нужна ли эта любовь так сильно, как он думал?
‒ Даже если и нет, как ты собираешься затащить ее в постель? ‒ полюбопытствовал Говард, посматривая на время. У них оставалось минут десять. ‒ Даже если все сработает, думаешь она будет спокойно сидеть и не пытаться сбежать?
‒ Подавить ее морально, ‒ предложил Блэйк и был вознагражден холодными взглядами. ‒ А что, я бы так и сделал.
‒ Я твоего мнения не спрашивал, но это можно будет устроить. Фактически, чем больше она подавлена, тем менее сопротивляется, если начинаешь манипулировать.
‒ Значит манипуляция?
‒ Хуже. Доминирование.
‒ Что? Серьезно? Собираешься устроить ей их любимую книженцию в реальности?
‒ Почти угадал. Проблема ее окружения в том, что девушкам стало нравится то, чего когда-то давно боялись. Если я поставлю ее перед фактом, перекрою любые пути к отступлению, буду то добрым, то властным, рассказывать сказки, по которым она начнет мне доверять, и вскоре Ксения сама пойдет ко мне в руки.
‒ А не долго?
‒ Ох, нет. Вы не видели, как она смотрела на меня. Ее даже покорять не придется, в какой-то мере она уже моя.
‒ Значит никаких проблем?
‒ Абсолютно. Если она настолько сильная, насколько кажется, мы сможем продлить зиму лет на пять вперед точно.